Раньше в «Максимальной защите» было два босса: Джефф и Хэнк. Хэнк пытался переманить ее, когда ушел, но Эми ему отказала, и он уже несколько месяцев не давал о себе знать. Зачем ему сейчас пытаться с ней связаться? И почему ему нельзя доверять? Впрочем, сейчас у нее были более важные заботы.
— Рози, — говорит Эми. — вы с этого острова никуда не уедете. Что бы ни происходило, объяснение найдется. Утром я полечу в Лондон, Кевин пока останется с вами и позаботится о вас. Мы всё решим.
— Если только за тобой никого не послали, — замечает Рози. — Тогда тебе крышка. Закончишь в могиле или в тюрьме. Что, пожалуй, для уроженки Уотфорда не редкость.
— Рози, никто меня не убьет. У нас и так трое мертвых клиентов. Если я возьму вас с собой на материк, вы будете у Карпина как на ладони. Мне ни к чему четыре мертвых клиента.
— «Четыре мертвых клиента», — повторяет Рози. — Еще одно хорошее название для книги.
12
От имени Франсуа Любе
«Осведомить»? Иногда нейросеть перебарщивает.
Роб Кенна — мой посредник по найму киллеров, мастер своего дела. Он бы вам понравился. Ему не нужно объяснять, как именно должна умереть Эми Уилер: я полностью ему доверяю и знаю, что он разберется с этим вопросом без промедлений.
Мне почти ее жаль: она же тут ни при чем. Просто оказалась не в то время не в том месте.
Просто плохому мальчику Франсуа Любе понадобился дополнительный уровень защиты.
13
Гари Гаф кивает:
— Угу, угу.
— Но речь о большой сумме, — объясняет Стив. — И девчонка была до смерти напугана.
— Кажется, я тебя не понимаю, — отвечает Гари.
— Я просто решил, что ты мог бы с ней потолковать, — говорит Стив. — Скажи, чтобы отстала от Молли.
— Но я тут ни при чем, — отвечает Гари.
— Лорен — твоя дочь. Ты при чем.
— Дети, что с них взять. — Гари пожимает плечами. — У них своя жизнь, у меня своя. Если девчонка хочет заработать немного деньжат на стороне, кто я такой, чтобы ей мешать? Не могу же я следить за ней круглые сутки. Пусть лучше дубасит одноклассников, чем целыми днями торчит в телефоне.
Стив не впервые сталкивается с таким типом, как Гари Гаф. В Нью-Форесте такие до сих пор встречаются. Гари Гафы этого мира — ловкачи, успешно скрывающиеся от правосудия. Они умны и не афишируют свои заботы, умеют вовремя смыться. Живут за высокими изгородями, косят лужайки на самоходных газонокосилках, бесятся с жиру и накачиваются джином. Гари наверняка все еще занимается грязными делишками, но Стива это больше не интересует. Стоит арестовать такого Гари, и на его место тут же приходит другой Гари, а потом еще и еще. Целая армия Гари Гафов, и каждый только и ждет своей очереди. Иногда один Гари Гаф стреляет в другого, потом третий пытается отомстить. Это так утомительно. Стиву это страшно надоело.
Но он ненавидит травлю, поэтому должен хотя бы попытаться с ним поговорить.
— Сколько? — спрашивает Гари Гаф.
— Что сколько?
— Сколько нужно, чтобы ты отстал? Сколько Лорен взяла у той девчонки?
— Триста фунтов, — отвечает Стив.
Гари смеется:
— Господи, и ты ради этого приперся? Какие-то жалкие триста фунтов?
Он открывает бумажник и достает ворох пятидесятифунтовых купюр, но Стив отмахивается.
— Я вернул ей триста фунтов; деньги ей не нужны.
— Ты вернул ей деньги?
— Одни лондонцы переплатили за поиски собаки, — говорит Стив, и Гари понимающе кивает. — Я пришел не за этим; может, поговоришь с Лорен? Попроси ее оставить Молли в покое.
— Сказать, чтобы цеплялась к кому-то еще?
— А ни к кому не цепляться не вариант? — спрашивает Стив.
Гари снова смеется.
— Закон улиц, дружище, — отвечает он. — Закон улиц.
— Но ты больше не живешь на улице, — напоминает Стив, поворачиваясь к выходу. — Ты живешь в особняке в деревне с кулинарией и гастропабом. У твоей дочери есть лошадь. Ей не надо выбираться из нищеты и ни к чему пробивать себе дорогу кулаками. Вспомни себя в детстве: тебе самому нравились богатенькие придурки, что ко всем цеплялись?
Стив обходит дом Гари Гафа кругом и садится в свой «Воксхолл Корса». Он припарковался между «Рендж Ровером» и «Лексусом». Вообще-то, он хотел заскочить в туалет перед уходом, но финальная фраза показалась ему такой эффектной, что он решил не портить впечатления.