Женщина дарит мне лучезарную улыбку. Ей где-то за сорок, но её лицо отличается той потрясающей красотой, которую видишь в чертах успешных людей. На ней малиновый берет, из-под которого ниспадают на плечи длинные блестящие волосы.
– Конечно. – Она достает из кошелька «Шанель», стодолларовую купюру, и у меня на мгновение останавливается сердце.
– Я не могу это принять, – сразу же говорю я и собираюсь отказаться от купюры, но она отодвигает мою руку.
– Мне было бы очень приятно, если бы ты взял их.
Сослагательное наклонение – верный признак того, что эта пара принадлежит к высшему свету. По этому признаку мне уже удалось вычислить многих жителей Верхнего Ист-Сайда.
– Ты Оскар Джонс, не так ли?
– Да, мэм.
Мужчина рядом с ней улыбается. Он выглядит ниже, чем его жена.
– Моя Джорджи видела тебя в тиктоке. Удивительно, как быстро @Oscating появляется в списке рекомендуемых страниц.
– У нас в компании все тебя любят. – Джорджия хитро улыбается. – Я основатель бренда «Джорджес». Уверена, что ты знаешь эти средства личного ухода.
Знаю ли я «Джорджес»? Видимо, это шутка. Все знают эту марку. Спросила бы ещё, знаю ли я «Кока-колу». «Джорджес» – это всемирно известный косметический бренд.
– Слышал… уже слышал, да.
Её улыбка становится шире.
– Прости, если мой вопрос прозвучит бестактно, дорогой Оскар, но… в статье о тебе я прочитала, что ты живёшь на улице. – Она корчит сочувствующую гримасу. – Это правда?
– Эм-м, да.
Джорджия переглядывается со своим мужем, и я понятия не имею, что происходит.
– Мы из Аспена, – продолжает она. – Слышал когда-нибудь об «Айскейте»?
– Да, – отвечаю, не в силах сдержать недоверчивый смех. – Каждый фигурист знает про «Айскейт».
Она кивает и не сводит взгляда с моего лица. Но в какой-то момент всё-таки решает заговорить.
– Скажи, Оскар, не хочешь ли составить нам завтра компанию за завтраком?
Вот так, с многочисленных приёмов пищи, круассанов и дорогого сыра, каперсов и шампанского, где-то между неверием и надеждой началась моя новая жизнь.
Окончательное решение я принял после того, как мне пришлось опознать изуродованное лицо своего лучшего друга. Ублюдок по имени Тайрон отнял у меня единственную частичку семьи, которая у меня осталась.
Я сбежал в Аспен. Отважился начать всё сначала, испытывая постоянную боль от желания стать частью семьи.
Я перестал быть Оскаром, уличным бродягой. Теперь я просто
От Аспенского нагорья до центра города пешком можно дойти за двадцать пять минут. Мне же хватит и семи. Как только спускаюсь с заснеженной горы и добираюсь до первых елей, я перехожу на бег. Срезаю на Марун-Крик-роуд, потому что дорога рядом со скоростным шоссе неровная и холмистая, вся в заснеженных кустарниках и елях.
Моя личная полоса препятствий.
Я надеялась, что трасса поможет мне раз и навсегда лишиться энергии. Надеялась наконец-то почувствовать усталость, вялость, которая опустится на мой разум и охватит конечности. Но по мере того, как лесистая местность позади сменяется самобытными деревянными домиками нашего городка, я чувствую только отчаяние и абсолютную уверенность в том, что этой ночью не сомкну глаз. Хуже всего, что я понятия не имею, почему.
На улицах тишина и спокойствие. Я бросаю взгляд на часы – сейчас только начало десятого. Тёплые золотистые огни фонарей освещают широкие улицы. Перед белой повозкой с огромными колёсами стоит и ковыряет копытом снег Ансгар, конь породы халфингер, который принадлежит Уильяму. Красный рождественский бант отрывается от фонарика над Ансгаром и приземляется ему на голову. Конь испуганно шарахается, заставляя содрогнуться экипаж. Бант падает на землю.
– Всё хорошо, – успокаиваю я, подходя к нему и снимая перчатку, чтобы погладить по шее. Подставляю ладонь его мягким ноздрям. Щекотно. – Почему же ты стоишь здесь в одиночестве, а? Где Уильям?
В этот момент, будто услышав меня, тишину нарушает звон колокольчика над дверью нашей закусочной. Несколько секунд спустя коренастый Уильям уже идёт по улице в своих эскимосских ботинках. В уголке рта у него остался кетчуп.
Подняв палец, он слегка запыханно произносит:
– Гвен, ты думаешь, я не врубаюсь или как?
– Если хочешь корректный ответ, тебе нужно выражаться конкретнее, Уилл, потому что ты во многое не врубаешься. С чего начать? – Я начинаю загибать пальцы. – Ария и Уайетт, трижды за последние несколько месяцев прогулявшие городское собрание. Патрисия, которая заменила слоёные ванильные булочки на тарталетки с черникой, не подав заявку заранее…
– Стоп! Я не это имел в виду. Не отвлекайся, моя дорогая Гвен, потому что… Секунду, что? Патрисия заменила ванильные булочки на тарталетки с черникой?
– Ну да.
В свете фонарей я вижу, как лицо Уильяма краснеет. Его правая ноздря дёргается. Кажется, сейчас произойдёт взрыв.
– Этого не может быть! Как она могла предположить, будто я не обращу внимания на столь гнусное злодеяние? Я с этим разберусь. Немедленно.
