- Вы совсем ничего не понимаете? – растерянно поинтересовался я, отрывая руку от головы. Мужчина, вернувшись к своему чаепитию, недоуменно посмотрел на меня. – Паша нормальный парень. Он должен начать встречаться с какой-нибудь девушкой, чтобы потом бросить ее и начать встречаться с другой, бросить и ее, встретив другую, которая, если повезет, станет его женой и родит ему столько детей, сколько пожелает их душа. Понимаете? Он должен прожить нормальную жизнь! Паша не создан для этого, - я указал на себя. – Он не может быть геем... Он не сможет им быть! Это не для него. Он не сможет скрывать свою ориентацию от родителей. И это не значит, что он им все расскажет. Это значит, что ему будет тяжело, он будет вечно чувствовать угрызения совести. И он не выдержит того, что люди, которых он будет считать своими друзьями, отвернутся от него, будут считать пустым местом. Он не для этого...
- Он влюбился в тебя.
- Я не виноват... - обреченно прошептал я.
- А кто тогда виноват?
- Вы! – выкрикнул я, уставившись на мужчину. Его брови поползли верх. – Вы предложили мне эту идею!
- А, да, точно. Припоминаю, - закивал головой Роман Васильевич. – Я так тебе и сказал: «А, ну-ка, Ромка, влюби в себя этого остолопа Ульянова, чтобы ему жизнь медом не казалась! Да еще и спой, станцуй для него при всем честном народе! И в постель затащи к себе, чтобы парень наверняка от своей хвори, что натуральностью зовется, излечился!»
- Издеваетесь? – прищурившись, уточнил я.
- А ты не вали с больной головы на здоровую, - развел руками Роман Васильевич. – И вообще тут нет ни моей, ни твоей вины. Ульянов просто влюбился. Или может ему кажется, что влюбился.
- Лучше бы казалось...
- Лучше бы... - согласился Роман Васильевич.
До конца урока мы так и просидели в молчании. Роман Васильевич, допив чай, стал проверять тетради какого-то класса, а я, задумавшись, продолжил сидеть возле двери в кабинет. Слава Богу, никому больше не приспичило врываться в кабинет классрука, а то меня тогда наверняка пришибли бы.
Когда прозвенел звонок с урока, я стал подниматься на ноги, и тут меня посетила одна совершенно безрадостная мысль.
- А что, если нет? – спросил я, уставившись на мужчину. Он оторвался от тетрадей и удивленно взглянул на меня. – Что, если ему не кажется? – уточнил я. – Что тогда будет? Он ведь считает, что я люблю его.
- И что ты предлагаешь?
Я ничего не предлагал, но после этих слов в моей голове появилась гениальная идея.
- Роман Васильевич, давайте встречаться?
Лицо мужчины вытянулось, и он закашлялся.
- Еще раз. Что?
- Давайте встречаться. Понарошку, конечно! Если Паша узнает, что мы вместе, то он отстанет от меня!
- Ты хоть думаешь, что говоришь? Меня за это могут уволить!
- Ну так мы понарошку...
- Леванов, иди отсюда, ради Бога!
Я обиженно надул губы и потянул дверь на себя.
- ...Да отвали ты, я сказал! – послышался в коридоре голос Паши. Мне резко захотелось превратиться во что-то непримечательное. – Сейчас я с нашим классруком поговорю насчет своих четвертных оценок и помогу тебе! Только свали в туман!
- Спасибо, Паш! – прозвучал в ответ девичий голос.
А я понял, что чувствуют преступники, пойманные на месте преступления. Пиздец попадалово... Хоть в окно выходи. И я действительно оглянулся в сторону окна, но хвала боковому зрению! Роман Васильевич тоже попал в поле моего виденья. Не раздумывая, я кинулся к нему, и в тот момент, когда раздался стук в дверь, а затем она начала открываться, я уже склонился над мужчиной, целуя его.
- Что за?! – высказал свое удивление Паша. Я отстранился от мужчины и состроил испуганное лицо, то есть, то самое, что у меня было в тот момент, когда я услышал голос парня. Роман Васильевич взглянул на меня, как на врага народа. Благо, губы не вытер, а то подозрительно было бы.
- Ой, Паша, ты так не во время, - с извиняющейся интонацией произнес я, едва заметно улыбаясь.
Паша перевел прожигающий взгляд с Романа Васильевича на меня и, цыкнув, вдруг в мгновенье ока оказался рядом. Схватив меня за запястье, больно его при этом сжав, он потащил за собой на выход из кабинета, а затем прямо по коридору.
- Отпусти! – через некоторое время закричал я, оставив попытки затормозить парня. – Мне больно!
И в какой раз Паша поразил меня своей скоростью. Вроде, вот я стоял посередине коридора, а вот уже оказался прижатым к стене разгневанным парнем, что смотрит мне прямо в лицо и, кажется, готов убить на месте без суда и следствия.
- Что это было? Там, в кабинете? – Паша кивает в сторону кабинета, не отрывая при этом от меня глаз.
- Ты все видел, - отвечаю я, стараясь казаться спокойным и обиженным одновременно.
- Ты с ним... вы с ним...
- Мы встречаемся, - решил я облегчить Паше задачку. На секунду меня с такой силой прижали к стене, что невозможно было сделать вдох, но это длилось всего секунду.
- И ты его любишь?
- Люблю, - киваю я.
- А как же твои слова, что ты любишь меня? Это была ложь?
Я собирался сказать, что-то типа: «Нет, но ты слишком долго раскачивался, я успел полюбить другого...», но язык мой - враг мой...
