И тут же мысленно дала себе по башке, по глупой болтливой башке. Потому что замолчи, Женя, ты франкийская маркиза, а вовсе не выпускница университета и не владелица строительной компании!
Анри глянул с изумлением, приподнял бровь. Я вздохнула и глянула в ответ – потом, мол, расскажу. Будет же какое-нибудь «потом»? Вот, тогда и расскажу.
- Глупости говоришь, женщина издалека, - отмахнулся Каданай. – Духи предков – они везде духи предков. Твои дали тебе твою силу.
Сложно сказать, кто именно дал мне силу. Маркизе Женевьев силу дали предки, это факт. Они же забрали. А откуда я взяла здесь свою – не знаю. Может быть, конечно, тоже от предков. И если поместить сюда, например, бабушку Улю – она бы, наверное, легко всех построила. Или бабушку Зою, она тоже была тем ещё командиром. Так что…
- Пусть предки, хорошо. Но что делать-то?
- На предков и опираться, - живо ответил Каданай.
- И на господа уповать, - откликнулся отец Вольдемар.
А я вспомнила слова о том, что надо мной не должно быть чьей-то там власти, и я пройду сквозь туман по лучу. Я не хотела идти по лучу никуда, я и не удержусь-то на том луче, у меня с равновесием плохо.
Но спросила я совсем о другом.
- А вдруг это… просто туман? – и сама удивилась, как робко и нерешительно прозвучал мой голос.
Я боюсь неизвестности, и это нормально. Все люди боятся неизвестности.
- Откуда ж туман-то зимой? – усомнился старец Афанасий. - Где ж ты, матушка, видела-то такой?
- В столице бывает, - пожал плечами Платон Александрович. – Река не замерзает на зиму, как здесь море, и случается туман. Очень похож на тот, что нам здесь припослали, только здесь сухо и холодно, а у нас там влага всё одно что прямо в воздухе висит.
- Вот-вот, - пробурчала я, - откуда взяться туману, если влаги нет?
- Если вдруг кто позабыл, так у нас тут целое море, - вступился Афанасий. – И подо льдом той влаги – хоть залейся!
Это правда, лунку продолбил – и вот тебе вода. Черпай, грей, рыбу лови. И местные нерпы тоже любят дышать изнутри, прямо как наши, продышивать лунки и высовывать круглые головы наружу. Я сама не видела, но рыбаки рассказывали – то и дело, мол, встречают.
- В обычном тумане не так просто заблудиться, особенно же там, где ты каждую доску забора хорошо знаешь, потому что сам тот забор ставил, и каждый венец дома, и каждую плашку крыльца, - покачал головой Егор Ильич. - А сегодня заблуждались, и Марфа, дурёха, соседка моя, и сынок её Ванятка, и Еремей с горки, и ещё кто-то, я вроде слышал.
Вообще он прав, конечно, тут у нас только заблуждаться. Всё рядом, и если годами ходишь по одним и тем же тропкам и дорожкам, то ноги уже всё равно что сами несут.
- Не верите, да? – сощурился Каданай.
- Точнее будет – не знаем, во что верить, - уточнил Анри.
Ну да, ну да. Образованный маг, плюс у них там в целом должен быть век Просвещения. А тут – шаманы да туманы, и что хочешь с ними, то и делай.
- Спросил бы ты, Каданай, у духов своих, что нам делать-то? Духи твои про этот туман нам сказали, они и должны знать, как нам тот туман победить, - сказал Алексей Кириллыч.
- А ну как тоже не знают? – усмехнулся Демьян Васильич.
- Там уже и будем кумекать да репу чесать.
Даже отец Вольдемар не стал возражать. Сказал только, что молиться он и в тумане будет, и вечерю служить, а все, кому смутно и тяжко – пусть приходят, вместе будем молиться. В этом тоже был смысл, и немалый. Если вера крепка и надежда живёт – то и всё остальное проще, факт.
Мы с Анри, Алексеем Кириллычем, Демьяном Васильичем, Дуней и Северином напросились посмотреть, как шаман будет спрашивать своих духов. Это надлежало делать на закате, и до того мы ещё плотно пообедали – дела делами, а обед по расписанию, рассказали новости проснувшемуся, а потом вновь уснувшему Асканио, и вот уже можно было идти.
Когда я оказалась на улице, то поняла, почему люди терялись. Да потому, что этот туман отлично глушил все звуки. Даже не было слышно скрипа снега под ногами Анри, за руку которого я держалась. Ни лая собак, ни мычания коров, ни детских игр, ни взрослых разговоров. Над Поворотницей стояла мёртвая тишина.
Я даже усомнилась – услышат ли духи зов нашего Каданая?
Шатёр шамана был обвешан всякими штуками – колышками, деревянными и металлическими фигурками, амулетами, звериными хвостами. И дверь из шкур сегодня была двойная – с небольшим, на одного человека, пространством между натянутыми на рамы шкурами. Каданай зашёл, закрыл за собой дверь, позвал следующего, зашёл Демьян. Потом Анри, потом я, потом Северин, потом Дуня… Войти, закрыть дверь, шаман что-то шепчет изнутри, открыть другую, войти. Вообще у меня тоже вход через сени, а не просто так с улицы. И в других домах тоже. Не зря придумано, не только тепло зимой беречь.
