- А я – вполне так приметную личность, - теперь усмехнулся дед. – Ближнего человека государыни-императрицы. Она же после того вызвала меня, поставила пред собой и сказала, что я старый дурак. И что на место одного гада тут же заползут другие, потому что такова их природа, и про свято место я тоже должен понимать. И только ради моих прежних заслуг было мне дозволено убраться из столицы быстро и своими ногами, пока по этапу не послали. Я и убрался, и Дунюшку вот прихватил, ей тоже нужно было.
Дуня вздохнула, ни на кого не глядя.
- А в Фаро- то когда успели побывать? – глянул на деда Асканио.
- А тогда, молодой человек, когда вас ещё на свете не было, - дед охотно переключился на, судя по всему, более приятные воспоминания. – Давно дело было, в юности ещё, когда мы с Иваном, Дуняшиным дедом, по государеву слову отправились учиться. Иван-то магом был, ему и сказали, что самая лучшая на свете магическая школа – в Фаро. А я с ним поехал, там же у вас и морская школа отменная, в ней и учился. И очень не сразу воротился домой, Иван-то как курс окончил, так и двинулся, а я-то ещё по делам Иноземной коллегии послужил.
Мы молчали все – у всех, кажется, было, что вспомнить по поводу. У меня не было, но у Женевьев, что-то мне подсказывало, достанет на нас двоих.
- А я вспомнил, - Асканио глянул в первую очередь на Дуню, - я видел в записках первого из тех, кто командовал здесь гарнизоном, невнятное упоминание о том, что к нему присылали и просили о встрече, и он встречался с кем-то, не назвал, с кем, на перевале. Раз на перевале, то, наверное – с той стороны?
- А я слышал, - сказал молчавший до того отец Вольдемар, - что некоторым из здешних поселенцев являлся некий зверь, оборачивавшийся человеком, и наставлял в том, как следует здесь жить.
Ну наконец-то, а я уже было подумала, что одна такая прекрасная.
- И что это был за зверь? – спросила я как можно более равнодушно.
Так, из любопытства интересуюсь.
- А зверь был разный. У кого белка, у кого бурундук, а к кому и косолапый приходил.
Мужчины переглянулись – было видно, что информация новая. Впрочем, Алексей Кириллыч усмехнулся в усы да с Дуней переглянулся. Северин слушал, едва ли не разинув рот, а полковник Трюшон, кажется, подрёмывал.
- Что приговорим, соседи? – отец Вольдемар оглядел всех.
- Смотреть в оба всем, дежурства не бросать, - пожал плечами генерал. – Асканио, что ты вообще думаешь, придёт ещё это самое по наши души?
- Я думаю, придёт, но уже не теперь. Самая длинная ночь – это ведь ещё и поворот на лето, день будет прибавляться, укрепляя тем самым торжество Великого Солнца.
- Солнце на лето, зима на мороз, всё верно, - проскрипел Венедикт.
- Куда ж ещё-то на мороз, - страдальчески сморщился Асканио.
- Ничего, топи да одевайся, и весна не задержится, - Алексей Кириллыч похлопал мага по плечу и поднялся. – Пора и честь знать, господа хорошие. Хозяйка наша обещала нам праздник, а праздник, как мы знаем, по щучьему велению бывает только в сказке. Так давайте же спросим, нужна ли какая помощь, и пойдём себе.
- Нужна, - радостно закивала я. – Ёлку бы принести из леса, небольшую и пушистую. Такую, чтобы здесь поместилась, в этой комнате.
- Сделаем, - кивнул генерал. – Сегодня смеркается уже, а завтра и сделаем.
Вот и славно, думала я, пока махала им рукой на прощание – кому с крыльца, кому из дома. А ёлка будет – так и праздник будет.
Впрочем, работа – это руки занять. А вот голову… Наверное, нужно будет не уставать в хлам и прочитать хоть ещё какой кусок из записок Женевьев.
Королева умерла внезапно.
Нет, неверно. Все знали о её долгом нездоровье, и даже среди придворных её очень редкие появления на людях уже не удивляли никого. Но всё равно для нас оказалось внезапно – потому что и мы привыкли к нездоровью и к ежедневным посещениям и разговорам с ней – насколько у неё хватало сил с нами разговаривать.
И вот её не стало. Траур, во время которого я была рядом с королём, но – не на публичных церемониях. А после похорон он сказал мне:
- Женевьев, мне очень жаль, но я не смогу жениться на вас, даже если вы вдруг овдовеете.
- Мне это не нужно, Луи, - покачала я головой. – Клянусь, не нужно.
Это была чистая правда – кто бы там что ни думал, но мне не хотелось становиться морганатической супругой короля. В моём нынешнем статусе я имела намного больше свободы, чем любая королева.
Я давно уже купила себе дом недалеко от дворца – чтобы быстро туда попасть в случае нужды, а такая необходимость нет-нет, да и случалась. Дом был невелик, но я устроила его совершенно по своему вкусу, в отличие от дома маркиза дю Трамбле. В том доме было бесполезно что-либо делать так, как нравилось мне, потому что это не нравилось маркизу… и потому что у меня не было совершенно никакого желания там бывать. С маркизом мы отчётливо терпеть друг друга не могли, а Эжен… а с Эженом всё получилось непросто.
