Ему уже исполнилось девятнадцать. Он вырос красавцем, похожим на юношеский портрет графа де Рьена – темноволосым, темноглазым, обаятельным. Но он не был магом, и граф, как мне казалось, всегда ощущал себя рядом с этим внуком немного неловко. Не сложилось у них дружеских отношений. Впрочем, сейчас графом был мой самый старший брат Рауль – уже несколько лет, и он тоже не стремился дружить ни со мной – потому что презренная отступница и вообще королевская фаворитка, ни с моим сыном.
Моя семья вздумала не простить мне того, что я не бросилась добывать для них всех должности, титулы, земли и просто деньги. Меня довольно долго осаждали по этим вопросам – сначала отец, но по велению короля он вынужден был отправиться в родовые владения и оставаться там до смерти. Потом Рауль, но он тоже считал, что мне устроили весьма приличный брак, и мой долг теперь – помогать родным до смерти, и очень удивился, когда услышал прямо – я не считаю свой брак приличным, а всё, что я, может быть, получила в жизни, зависит не от моей родной семьи, и не от семьи мужа, а от благосклонности его величества.
Король убедил меня принимать от него деньги и подарки тем, что усмехнулся и спросил – неужели я не хочу получить имущество, которое будет только моим, но не моего мужа? Это было очень соблазнительно, не скрою, и я согласилась. И теперь у меня был домик, у меня были недурные драгоценности, и запас денег тоже был, причём – не в сундуке, а в банках, в нескольких. Не только Франкия, но ещё Фаро, Кайна, Видония и Полуночные острова. Он как-то хитро всё это обозначил – что это его подарки, не как короля, а как Луи де Рогана – потому что есть же ещё имущество Роганов, личное. И что в мою полную собственность всё это перейдёт по завещанию после его смерти, а если кто-либо из его родичей вознамерится воспрепятствовать – то получит посмертное проклятье, так и написал. Я рассмеялась, когда прочитала, а он печально сказал, что увы, это необходимость, а не причуда.
Я поняла, почему он так сказал и сделал – потому что после смерти королевы мы столкнулись с тем, что старший сын и наследник короля, принц Луи, меня с трудом выносит. Увы, он больше походил на мать, чем на отца, и не стремился сам вникать в дела государства, только лишь по обязанности. Король приобщал его к делам лет с пятнадцати – чтобы разбирался, так и сказал. И говорил, что его самого тоже отец начал брать и на заседания парламента, и на совещания с министрами примерно с такого возраста, чтобы он знал, понимал и разбирался. Но принц Луи только поджимал губы и ворчал, что ему нет нужды самолично знать обо всём, если он подберёт себе хороших советников. Король тоже поджимал губы и говорил, что заслуживающих доверия советников не так много – это раз, и чтобы не искушать их своей бестолковостью, нужно, всё же, разбираться в том, что происходит в королевстве. Принц не спорил, но не был согласен, все это понимали.
Для второго принца, Франсуа, король избрал военную службу – как когда-то его отец для его собственного брата. Принц Анри с весьма юных лет начал служить, и если не был лучшим полководцем нынешнего царствования, таковыми считали герцога Вьевилля и герцога Саважа, но – принцу не раз случалось отстоять, выдержать, додавить или что там ещё сделать. Под его рукой всегда всё было отлично организовано, в срок перемещалось из крепости в крепость, потери всегда оказывались минимальными – то есть, принц служил отечеству, как настоящий Роган. А потом он отправился в Другой Свет – во главе франкийского экспедиционного корпуса, вместе со старшим сыном, и застрял там надолго. И хорошо, потому что он тоже был из тех, кто меня отчётливо не любил и считал, что возле его брата не место такой женщине – алчной, хитрой и независимой. Супруга принца давно скончалась – в родах, произведя на свет третьего ребёнка, дочь, и уговорить его жениться заново не удалось ни старшему брату, ни кому-то другому. Он был одинок, суров и свободен, совершенно свободен, и легко разбивал сердца впечатлительных придворных дам, если ему случалось оказаться при дворе. Но ни новой супруги, ни постоянной любовницы не завёл. Или завёл, но так хорошо скрывал, что об этом не узнали, что маловероятно.
