Я закрыла тетрадь и ревела. Мне было жаль их всех – Женевьев, её Луи, её Эжена, этого заносчивого паршивца Франсуа, и его старшего брата тоже… ну почему всё так-то? Она ж кремень, она же локомотив, с ней бы договориться – и она бы избавила их от всех возможных врагов, кого свалила бы, кого подгрызла. А теперь там что? Молодой король Луи, оставшийся без деятельного брата?
Нужно было проверить ещё одну вещь. Я поднялась с постели, распихав котов, и раскрыла сундук с придворным платьем и прочей мишурой. Покопалась, достала нужное.
Под кожаной обложкой сзади и впрямь лежал тонкий вышитый платок с бурыми пятнышками. Монограмма Женевьев, кровь Женевьев. Нужно иметь это в виду – вдруг пригодится?
Я утолкала книгу обратно на дно сундука, закрыла сундук и забралась в постель. Погасила осветительный шарик. Слёзы всё капали, а нос швыркал. И там было что-то ещё, на что нужно было обратить внимание, а я не обратила. Ладно, потом.
Муся взгромоздилась на меня сверху, а Вася пришёл и ткнулся носом в ухо. Спи, мол, глупая, утро скоро, а тебе к празднику готовиться.
Три дня мы готовились. Три дня дым стоял коромыслом. Три дня всем гостям давали от ворот поворот – приходите, мол, уже на праздник.
В целом, как и дома на день рождения или новый год – спланировать, наготовить, накрыть, всех накормить, посуду помыть, упасть без сил. Праздник от слова «упахаться». Люблю, умею, практикую.
В последние годы я отчаянно стремилась всего этого избежать, потому что удовольствия уже никакого, и сил тоже не было. А здесь – словно второе дыхание открылось.
И ещё – не было времени рефлексировать и размышлять о судьбе Женевьев дю Трамбле. Я подумаю об этом потом, даже не завтра, а вообще после праздника.
Генерал сдержал обещание и прислал парней, чтоб выбрали в лесу ёлку, срубили и принесли. Установить в зале помог сосед Егор Ильич, он заглядывал каждый день, спрашивал – не помочь ли чем. Поглядывал пристально на нашу Дарёну, но, похоже, пока помалкивал. И чего ждёт, поросёнок? Сватался бы уже, что ли.
А вот его младший братец, кажется, попытался подкатить к нашей Меланье. И получил на орехи. Я застала самый конец, услышала обиженное «Зачем вы так, Меланья Никитична», и ехидный ответ «А я вообще маг, Тимофей Ильич, если вы не слышали, и кое-кого другого это вовсе не смущает». Вздохнула про себя, улыбнулась. Ничего, полезет на рожон – дадим по лбу коллективно.
Но пока мы коллективно работали. Отмыли дом – уже нужно было, пора, и вообще, праздник же. Сварили холодец, посолили круто рыбу на шубу. Сделали майонез, девушки мои дивились, но смотрели, а потом и сами тоже взбивали смесь. Пробовали с опаской, на кончик ложки, облизывали. Забегали помогать Ульяна и Дуня, Дуню мы, правда, усаживали в угол и совали в руки чашку чаю, потому что она приходила к нам от каких-нибудь простуженных пациентов. А Ульяна встревала во всё – и в майонез, и в холодец, и в салаты – ой, что это, как вы это делаете, и что будет.
Нарядили ёлку – тоже всей компанией. Напекли песочного печенья с дырочками в виде звёздочек, формочки для вырезания нам сделал Егор Ильич. Он же принёс деревянных фигурок зверей, которые мы тоже приспособили к этому благому делу. Звезду на верхушку помогла сделать Дуня – её вырезали из цельного куска льда, а она магически законсервировала. И ещё так же сделала несколько сосулек, звёздочек поменьше и снежинок. Из найденной в сундуках Женевьев атласной ленты мы навязали бантов, и тоже повесили их на ёлку. И потом ещё Меланья дополнила композицию множеством мелких разноцветных магических огней.
Что же, получилось красиво. Вполне такая себе волшебная ёлка. Навевала ощущение грядущего праздника и ожидание какого-то прямо чуда, не иначе.
Я давно уже перестала ждать в новогодние праздники чудес и загадывать желания под бой курантов. Потому что была свято уверена – все чудеса в нашей жизни делаем мы сами. И если вдруг не делаются – значит, нужно понять, где что-то пошло не так. И сделать. И тогда будет.
А тут… Честно – я не ждала ничего, просто ничего. Я хотела не простыть сама и чтобы все мои были здоровы, и чтобы эти лбы упрямые с горы тоже были здоровы, все. Чтобы пришла весна, не задержалась, чтобы зима не мучила долгими рецидивами. Чтобы всё решилось у Дуни – хорошо решилось, чтобы Егор Ильич посватался к Дарёне и она не отказала, и ещё кто там к кому хочет, тоже пусть сватается. И… странная мысль, но я её всё же поймала – чтоб всё то, что накосячили Женевьев и компания, как-то исправилось, к лучшему, не к худшему.
Обо всём этом я думала во время рождественской службы. Нас звали на гору, но я сказала – ребятушки, живу здесь, вот со всеми этими людьми, с ними и пойду, пусть видят. И генерал согласился, что это правильно. И поэтому сейчас я была вместе с соседями и не только соседями… раз уж теперь тут, то – так.
А наутро дорогая моя Марьюшка припомнила мне обещание одеться, как подобает франкийской маркизе. Я вздохнула, и сказала – делай, дорогая.
