И ещё что-то там за моей спиной обсуждал с Демьяном и соседом Егором – на предмет того, что из припасов можно добыть зимой, потому что до лета как-то далеко. И оказалось, что тут кроме непонятного ревизора ожидается ещё некая делегация местных жителей, обитающих за три распадка, у них будет что-то на торг. Ну и рыбу нам доставляли исправно. А мы соображали, что из неё ещё можно сделать – этакого. Правда, обычное тоже готовили – уху там, пироги да сагудай с расколоткой. Мужчина мой, правда, сказал, что поедание сырой рыбы отдаёт варварством, но мы проделывали это с таким аппетитом, что он тоже рискнул, посмеялся и сказал – ему лучше солёную или варёную. Жареная, впрочем, тоже заходила хорошо.
Первая размолвка у нас возникла через неделю – когда в деревню явились гости, пожелали остаться на три дня, им тут же указали на мой дом, а рассчитаться они предложили отличным вяленым мясом. Я и согласилась, потому что мясо хорошее, а лавки за три дня не пролежат. Ну и сразу сказала, что если вдруг захотят чего-то сверх оговорённого и попробуют взять сами, то здесь у нас разговор короткий, за шиворот и на мороз. С разбитой рожей. Трое мужиков закивали с полным пониманием, а слушавшие мой инструктаж капитан Плюи с командой и Северин только усмехались. И как я поняла, за моей спиной рассказали о предыдущем эпизоде, завершившемся как раз битыми рожами.
Так вот, размолвка. Мой принц, когда пришёл вечером сверху и обозрел новоявленных гостей, не сказал ничего, прямо как коты, зато когда я закрыла за нами двери моей комнаты, спросил:
- Эжени, для чего вам эти люди?
- Какие люди? – я отчего-то забегалась за день, и не сразу врубилась, о чём он вообще.
- Те, которые ночуют у вас в зале на лавках.
- Лично мне – разве что для пополнения наших не больно-то разнообразных припасов. Прочим – для новостей. Ваши тоже их слушали весь вечер.
Да-да, новости редки, а два с половиной месяца изоляции подкосили всю деревню. Поглядеть на гостей вечером привалила толпа, и ясное дело, притащили всяких варений-солений, что тоже в плюс.
- Мне кажется, для новостей их мог бы приютить кто-нибудь другой. Вы, я полагаю, не забыли, чем всё закончилось в прошлый раз?
- В прошлый раз, если вы помните, это был заговор против меня лично и моего имущества. И вряд ли кто-то настолько дурак, чтобы повторить, вы тогда всем всё объяснили очень наглядно.
Кроме того, сплетнюшка о том, что мы теперь с ним вместе, облетела все три распадка очень быстро. Когда я появлялась на улице и с кем-то встречалась, меня всё равно что заново разглядывали. Но – в лицо ничего не говорили, даже соседка Маруся, когда приходила поболтать с Дарёной.
- Всё равно, это опасно. Вам нельзя быть такой беспечной, Эжени. Это… это достаточно дикий край.
Расскажи мне о диком крае, да-да. У нас с тобой, дорогой мой принц, разные понятия о том, что такое дикий край.
Он смотрел – и не понимал. Как это – он сказал, и его тут же не послушались. Вот прямо смотрел и переваривал. Что, обидится и уйдет?
- Может быть, вам перебраться жить наверх? – он продолжал смотреть хмуро.
- Анри, у меня тут люди. И коты, - я почесала проникшую снаружи Мусю. – Зима кончится, и мы подумаем о… гостинице, не знаю. Отдельное здание, в котором комната или комнаты, где можно переночевать, кухня и охрана. Просто, ну, гостей не так много, чтобы отбить вложения в строительство. То есть, может, они отобьются, но когда-нибудь потом. А пока – вот так.
По его лицу было понятно, что он никогда в жизни не думал о том, что такое «вложения в строительство», и как их отбивают. И вообще, он, наверное, привык к важным дамам, за которых всё решают другие, а я всю жизнь сама решаю за себя… и ещё за того парня.
- Анри, вы не понимаете, - вот я это и сказала.
Он вздохнул и по-прежнему смотрел хмуро. Потом спросил:
- Эжени, у вашей кухарки ведь есть дом, в котором она не живёт?
- Вы о Дарёне? Она не кухарка, я просто позвала её жить к себе. И она здесь делает, что может. Как все мы. Ну да, у неё есть дом. Но это её дом.
- Она всё равно живёт у вас. А если ваш сосед соберётся наконец-то взять её в жёны, то она станет жить у него, вместе с дочерью. Зачем ей тот дом? А доходами, если таковые случатся, поделитесь.
Вообще, если уж совсем откровенно, я уже думала о таком варианте. Дом плоховат, но не случись меня, Дарёна, я подозреваю, вполне бы в нём перезимовала – если бы Валерьян не увел её туда, откуда не возвращаются. Или почти не возвращаются.
- Анри, если я пообещаю вам обсудить с Дарёной это дело – вы перестанете беспокоиться?
- Перестану, если вы не просто обсудите, но и придёте к какому-то решению, - пробурчал он. – Можете ещё мне сказать потом, что решите, особенно – если помощь понадобится.
- Вот и славно, - и я потянулась поцеловаться и размотать его белый шарф.
Потому что всё прочее, что происходило меж нами за закрытыми дверями, было сродни той самой здешней магии – и взгляды в глаза, и прикосновения, и фейерверк невероятных ощущений. И пусть он говорит и думает ну хоть что, потому что… потому что.
