— Обвиняемые Сергей Иванович Мирахин, 1983 года рождения, и Петр Александрович Онищенко, 1984 года рождения, принудительно доставлены в имперский суд искинов, — прозвучал холодный, абсолютно безличный голос, от одного звука которого приятели едва не обделались. — Обвиняемые, вы понимаете, где вы находитесь?
— Понимаем… — выдохнул Петро, у которого потемнело в глазах, Сергей вообще мог только мычать, оба мгновенно протрезвели. — Но мы не виноваты! Мы ничего дурного не сделали! Да, вышли вместе с другими на протест, но мы же ничего не разбивали и не разрушали!
— Поскольку вы оба находились в особых списках, то первое же правонарушение автоматически означает ссылку на Саулу, — ответил искин.
— Н-но п-почему м-мы в ос-собых с-списках?..
— Вы полагаете, что ваши преступления в доимперский период остались неизвестными? Зря, все известно и запротоколировано. Вам был дан шанс мирно дожить свою жизнь, но вы им не воспользовались.
— Какие преступления? — хмуро спросил Сергей, лихорадочно пытаясь вспомнить, что могло привлечь внимание имперцев.
— Мошенничество, повлекшее за собой гибель людей, — в голосе судьи впервые проявились эмоции, и это было четко слышимая брезгливость. — Вам напомнить Широкову Веру Афанасьевну, которая из-за ваших махинаций лишилась квартиры и умерла от инфаркта во время выселения ее судебными приставами? Или Иванова Митрофана Григорьевича, тоже оставшегося без жилья и умершего от переохлаждения осенью после того, как его выбросили на улицу? Или Норина Ивана Адамовича — гениального ученого в прошлом, который, доживи он до имперских времен, был бы снова молод и способен работать на благо общества? Об украденных обманом сбережениях несчастных стариков я уже молчу, вы ограбили десятки несчастных. Как я уже говорил, все эти случаи запротоколированы, но, поскольку это произошло в доимперские времена, делам не был дан ход. До момента, пока вы снова не нарушите закон. Вы это сделали, поэтому сейчас ответите за все содеянное.
Петро застонал, ему стало дурно, он никак не думал, что имперцам есть дело до лохов, которым им с приятелем удалось обуть в прошлом.
— Именем империи! — голос искина сделался торжественным. — Сергей Иванович Мирохин и Петр Александрович Онищенко приговариваются к пожизненной ссылке на Саулу. Однако у гражданина Онищенко, поскольку его генокод соответствует запросу Демографического департамента, есть выбор. Если он добровольно согласится участвовать в генетических экспериментах, то ему позволят безопасно жить в закрытом поселении. Эксперименты безболезненны, они большей частью будут заключены в заборе спермы.
— Я согласен! — оживился Петро, любой выход был лучше Саулы, слишком пугали его репортажи с каторжной планеты.
В то же мгновение одна из стен зала осветилась, и из возникшей арки вышла… самая настоящая чертовка. Рогатая, высокая, фигуристая, с оранжевыми, горящими потусторонним огнем глазами. Причем явно беременная, хорошо видимый живот однозначно говорил об этом. Она обошла обвиняемых, затем склонилась к Петро и лизнула его за ухом. Прищурилась, кивнула и довольно заявила:
— Подходит! Практически идеальное совпадение генокода.
Затем наклонилась к перепуганному мошеннику и почти неслышно прошептала:
— Нас ждет много славных ночей, милый…
От внезапно накатившего ужаса Петро снова едва не обделался, одновременно ощущая какое-то дикое, ни разу до сих пор не испытанное возбуждение, от чего штаны в паху едва не лопнули. До него дошло, что он согласился стать игрушкой этой демоницы, причем, скорее всего, постельной. Да с кем же связались проклятые имперцы?.. С нечистой силой⁈.
— Я его забираю, — уведомила рогатая.
— Принято, — ответил искин. — Согласие приговоренного на замену приговора зафиксировано.
Повинуясь небрежному движению руки чертовки, Петро, все еще лишенный способности двигаться, всплыл в воздух и двинулся, за рогатой, танцующим шагом направившейся к порталу вместе со своей добычей. Вскоре они скрылись в туманной дымке.
— А я? — растерянно спросил Сергей.
— Вы приговорены к ссылке на Саулу, куда отправляетесь немедленно, — безразлично ответил искин. — Все необходимые принадлежности и пищевые припасы будут вам выданы.
Ну да, выданы… Только старожилы сразу по прибытии все отберут, а его еще и изобьют — там всегда так поступали с новичками. Придется вспомнить молодость и драться за место под солнцем. Ничего, справится, проклятые сволочи еще пожалеют, что сделали это с ним! Лохов они пожалели! Не нормальных людей, способных на поступок, а тупых лохов!
— Приговор вынесен и обжалованию не подлежит! — жестокие слова искина рухнули молотом на наковальню.
