В то же мгновение Сергея опять подхватила невидимая сила и потащила к порталу в полу. То, что это портал, стало ясно по туману. Он пытался сопротивляться, но это ничего не дало, только запыхался. Затем мошенник оказался в каком-то из залов вокзала Снегиревска, впереди светилась двадцатиметровая арка, над которой виднелась надпись: «Бета Южной Гидры, планета Саула, материк Марат, восемьдесят четвертый ссыльный лагерь». К ней плыли по воздуху такие же, как Сергей, будущие зеки. К каждому у самого входа в портал присоединялся большой рюкзак с положенными приговоренному вещами.
В глазах на несколько мгновений потемнело, тело растянуло на миллионы километров, затем он схлопнулось в точку, и новоиспеченный ссыльный оказался на опушке мрачного леса. Низкие тучи нависли над ним, моросил мелкий, противный дождь. Сдерживающая тело сила исчезла, опустив Сергея на жухлую траву странного сиреневого цвета. Он подхватил опустившийся рядом рюкзак, поискал взглядом что-нибудь, нашел довольно толстую суковатую палку и поднял ее — хоть какое-то оружие.
— Брось палку, придурок, — посоветовал ему чей-то незнакомый голос.
— Не брошу! — ощерился Сергей. — Меня так просто не возьмете!
— Боец, что ли? — хохотнул здоровенный светловолосый детина. — Не поможет. Ты никто здесь, новичок. Слушай чего говорят, не то хреново будет.
— Да пошел ты!
— Ну, как хочешь.
Три человека с дубинами в руках двинулись к нему, и через пять минут подвывающий от боли Сергей лежал, свернувшись в клубочек, и постепенно осознавал, что попал в ад, где с его желаниями никто считаться не собирается. Долго здесь не прожить. Причем виноват во всем этом он исключительно сам. И это тоже дошло до ссыльного с пронзительной ясностью.
Он с трудом встал, утер кровь с глаз и босиком, поскольку ботинки с него тоже сняли, поковылял к виднеющимся вдали баракам лагеря. Навстречу новой жизни, если этот кошмар можно назвать жизнью.
— Что-то случилось, Ангелина? — Василиса Петровна удивилась позднему визиту подруги, да и выглядела та так, что краше в гроб кладут. Видно было, что недавно плакала.
— Сашенька… ушел… — с трудом ответила та.
— Как ушел? — удивилась бывшая директриса школы. — Куда ушел? Ну так вернется, куда в нашем городишке особо ходить-то?
— Он совсем ушел! — провыла когда-то возглавлявшая районный отдел образования женщина. — К ним ушел! К имперцам, чтоб они передохли! В какой-то научный центр на Пандору! Все мои уговоры ничего не дали! Отвечал, что не хочет больше быть никем и ничем, это не жизнь. А чего не жизнь, когда всего и так хватает⁈ Найди себе хобби и живи в свое удовольствие! Девочку хорошую, с правильными взглядами я бы ему нашла! Так нет же…
Она зарыдала. Василиса Петровна тяжело вздохнула, объяснить что-либо старой подруге было совершенно невозможно, если уж она что-то вбивала себе в голову. Да о чем речь, убежденная феминистка терпеть не могла мужчин и даже сына родила, использовав искусственное оплодотворение, причем через банк спермы, не желая даже знать имя донора. Директриса, впрочем, и сама была феминисткой, потому и угодила в имперский серый список после прибытия «Снегиря». Как оказалось, активный феминизм в империи тоже почему-то считался преступлением. Но по сравнению с подругой Василиса была крайне умеренной — Ангелина ни с чьим мнением никогда не считалась и полагала правой только себя. Всегда и в любой ситуации.
— Пойдем, тебе надо немного выпить, — повела хозяйка квартиры бывшую чиновницу в гостиную. — Постарайся успокоиться. Ты ничего не изменишь, нам, сама знаешь, с Земли ходу нет, так что отправиться за Сашей ты не сможешь. Да и не надо. Я тебе не раз говорила, что своей удушающей заботой ты парня когда-нибудь доведешь до ручки. Но ты меня не слушала…
— Да я же добра ему хотела… — всхлипнула Ангелина Михайловна, залпом выпив налитый ей старой подругой ликер. — С хорошими, правильными девочками знакомила, так Сашенька от них буквально шарахался. Клубы нормальные нашла, где нормальные люди общаются, а не эти сумасшедшие. Нет, все ему не так было…
— Что я слышу? — вышла в гостиную Вероника, дочь хозяйки квартиры, высокая серьезная, хоть и не слишком красивая девушка с толстой черной косой. — Неужели наш маменькин сыночек против мамочки пошел? Вот это да! Молодец какой!
— Ты тоже уйдешь? — хмуро спросила Василиса Петровна, уже почти смирившаяся с этим.
— Уйду, мама, — подтвердила девушка.
— Чего вам не хватает⁈ — простонала Ангелина Михайловна. — Ну чего?
— А то вы не понимаете? — криво усмехнулась Вероника. — Жизни! Здесь не жизнь, а прозябание! Вся жизнь там! — она ткнула пальцем в потолок. — Там строят, любят, летают! А здесь что? Жри, спи и развлекайся? Я два года терпела это после школы, больше не могу и не хочу. Хватит! Сашка вон тоже не выдержал. Не понимаю, как вы сами можете так жить! Чего вы ждете⁈
— Что все вернется на круги своя, — вздохнула ее мать. — Не должно так быть! Эти прилетели и все изгадили!
— Что изгадили? — презрительно спросила девушка. — Всеобщую продажность? Аппаратные игры? Всевластие подонков?
