Но чем дальше бывшая певица жила, тем ей становилось скучнее. Многолюдных гламурных вечеринок, на которых она раньше блистала и искала новых любовников, больше не было, а их завсегдатаи большей частью оказались на Сауле. Те же, кого такая судьба миновала, сидели по домам и не высовывались. Смотреть со стороны на бурлящую имперскую жизнь было тошно до невозможности, особенно оставаясь на обочине и ничего не делая. Алику все чаще стали посещать мысли о самоубийстве…
Звонок в дверь заставил бывшую певицу удивиться. Это кого там черт принес, да еще и без предупреждения? За дверью стояла Эрида, певица примерно ее уровня в прошлом, а сейчас такая же никому не нужная стареющая женщина. Одета она была в какое-то странное платье с блестками и явно пьяновата, что было заметно по лихорадочно поблескивающим глазам.
— Привет, Алика! — помахала рукой Эрида. — Ты извини, что без предупреждения, просто проходила мимо и вспомнила, что ты тут живешь. Я из имперской канцелярии иду… Там столько нового услыхала, что всю колотит… Вот, чуток выпить по дороге купила… — она показала опустошенную где-то на треть бутылку какого-то незнакомого, но явно крепкого, если судить по запаху, напитка. — Поделиться хочется…
— Из имперской канцелярии? — помимо воли заинтересовалась хозяйка квартиры. — Ну заходи.
Приведя гостью на кухню, она показала на табуретку и достала стопки, затем заказала через телепорт всякой мясной и сырной нарезки. Эрида сидела нахохлившаяся, словно мокрая ворона под дождем. Видно было, что она из последних сил пытается сдержать слезы. Покачав головой, Алика, у которой и самой настроение было не лучше, налила ей принесенного напитка и чуть ли не силком заставила выпить, скормив затем пару ломтиков вяленого мяса какого-то владийского кробуста.
— Чего ты туда пошла? — не сдержала любопытства она, когда Эрида немного успокоилась.
— Да вот, утром посмотрела на себя в зеркало, заметила две новые морщины и вспомнила, что у имперцев омоложение есть, и они в триста лет выглядят, как в двадцать, — криво усмехнулась та. — Вот и поперлась узнать, что надо сделать, чтобы это омоложение заслужить. Мне и рассказали. Только знаешь, что самое страшное?
— Нет. Что?
— Мы сами во всем виноваты. В своей неприкаянности и ненужности. Надо было всего лишь полюбопытствовать раньше… И заняться делом…
— Ничего не поняла! — помотала головой Алика. — Толком рассказывай. И по порядку.
— Взяла я очередь в канцелярию через инет, пришла в указанное время, — понурилась Эрида. — Инспекторша встретила — молоденькая девчоночка на вид, только этой «девчоночке» больше двухсот пятидесяти лет оказалось. Ну я не стала скрывать и спросила что нужно, чтобы заслужить продление жизни. Та на пару минут задумалась, видно мои данные изучала, а потом сказала, что вряд ли получится, слишком много сделать ради этого придется, но если я решусь, то можно попытаться. Как выяснилось, продляют только людей дела, как инспекторша выразилась, а бездельники и паразиты никому и на хрен не нужны. И знает, она права, не нужны. Я и спросила, а что я, поп-певица, могла сделать? Она ответила, что пусть песни их моего репертуара изъяли за пустоту, но никто не мешал мне сменить репертуар. Оказывается, у них куча сайтов, куда выкладывают свои песни композиторы и группы, музыканты и певцы обмениваются информацией, музыкой и много чем другим. Вот только…
Она запнулась.
— Что? — подалась вперед хозяйка квартиры, разговор начал по-настоящему интересовать ее.
— Я послушала многие из выложенных песен, есть среди просто гениальные, честно это признаю… — тяжело вздохнула гостья. — Да то, что мы все пели, по сравнению с ними — откровенное дерьмо. Но я не потяну их исполнения! Понимаешь? Просто не потяну! Даже если голоса хватит. По очень простой причине. Надо верить в то, что поешь, чтобы получилось по-настоящему. Там такие песни… Мама моя!.. Это что-то… А мы…
Она снова умолкла ненадолго, потом подняла воспаленные глаза и с трудом выдавила:
— А мы не способны ни во что поверить… Понимаешь?.. Мы — пустые! В нас нет ни веры, ни чести, ни любви. Вспомни, о чем мы пели? Тра-ля-ля? Люблю, ревную, жру, сру, видеть не хочу и предаю? Хоть что-то о жизни и людях мы спели?.. О чем-то светлом и настоящем?.. Нет!
— Говори о себе! — одернула ее Алика, прекрасно при этом понимающая, что Эрида права, но вслух признавать это не желающая. — Что там за песни такие ты услыхала, что тебя так повело?
— Дай доступ в инет, покажу.
