Ни одна секретарша не задерживалась в приемной молодого бизнесмена Макса Силвера дольше трех дней — такие высокие требования он предъявлял к девушкам и такой несносный имел характер!Леора Сент-Джеймс — робкая тихоня, и не рассчитывала на большее, но неожиданно для всех ей удалось смягчить сердце босса.Если каждому человеку суждено искать в этом мире свою половину, кто знает, может, в Максе и нашла свою Леора?
В небольшой квартирке раздалась резкая телефонная трель и умолкла, отразившись от стен цвета персика и бледно-зеленого ковра. Кроме этого заливистого звука, других признаков жизни не заметил бы даже очень внимательный наблюдатель. Атмосфера в уютной спальне дышала теплом и покоем. Второй звонок материализовался из тишины. Женщина сонно зашевелилась в постели, перекатилась к краю широкой кровати и, не открывая глаз, нащупала трубку. Сквозь щели жалюзи за происходящим в спальне украдкой подглядывал рассвет, но Леора Мейсон Сент-Джеймс никак не могла стряхнуть с себя сон.
— Алло? — произнесла она тихим, чуть неуверенным, с придыханием, шепотом. Вернее, этот звук был бы тихим и чуть неуверенным шепотом, будь он произнесен любой другой женщиной. Для Леоры это был ее обычный тон.
— О Боже! Я тебя разбудила? — спросила Лоррейн Дэйтон Сент-Джеймс, приемная мать Леоры. — Опять я забыла про разницу во времени. Без тебя, дорогая, я становлюсь совершенно беспомощной. Ты была для меня неоценимой помощницей. Та секретарша, которую я вынуждена была взять, никак не привыкнет к моему стилю. Она слишком аккуратна и педантична. Не понимает, что всякие неожиданные ситуации постоянно требуют моего внимания. Леора слегка улыбнулась и, ежась от утренней прохлады, приподнялась на кровати, села в изголовье и поплотнее укуталась в одеяло. На улице упорствовала зимняя мичиганская стужа. Но голос матери словно бы приблизил родной дом, сократив несколько сотен миль, отделяющих от него Леору.
— Ты перепутала, мама. Ты не с той дочерью разговариваешь. Я все равно не поверю твоим жалобам. Слишком долго я была и твоим секретарем, и твоим оруженосцем, чтобы вот так просто попасться на эту удочку. Что же до «всяких неожиданных ситуаций», то твоя секретарша превосходно с ними справляется. Ты сама уверяла меня в этом не далее как месяц назад.
— Ужасно, что ты помнишь каждое мое слово. — Лоррейн глуховато рассмеялась. Даже в свои шестьдесят девять она по-прежнему была поразительно привлекательной женщиной, под врожденным очарованием которой таилась душа гениального полководца. — Домой не хочешь вернуться, дорогая?
Лицо Леоры едва заметно омрачилось. За эти самые слова она отдала бы полжизни еще каких-нибудь два месяца назад. Но не теперь. Теперь она наконец начинала обретать почву под ногами, училась жить самостоятельно, без покровительства и защиты своей сильной, влиятельной, удачливой и, на удивление, красивой приемной семьи. В этом клане она была пугливой маленькой серой мышкой, со злосчастной склонностью заикаться, когда нервничала, и непреодолимым желанием спрятаться, как только кто-нибудь обращал на нее внимание. В общении с незнакомыми людьми она терялась, и природа не потрудилась уравновесить в ней недостаток физической красоты каким-нибудь искрометным талантом. Среди своей многочисленной блестящей родни она всегда оставалась в тени, не замеченная никем, кроме родных. Несмотря на упорные попытки близких изменить ее мнение о себе, она долгое время мирилась с привычным, устоявшимся образом.
А потом Лоррейн объявила свой знаменитый план — позволить всем своим четырем приемным дочерям — Силк, Леоре, Каприс и Ноэль — вылететь из родного гнезда и на протяжении одного года пожить самостоятельно, чтобы каждая смогла выявить свои потенциальные возможности и узнать, кто она есть на самом деле. Все четверо не стали возражать против решения матери. Причины согласия остальных сестер были Леоре неведомы. Ей и собственные-то мотивы не были ясны. Но теперь, по прошествии семи месяцев из назначенных двенадцати, одно ей было точно ясно: она наконец начинает привыкать к новой жизни, начинает находить в ней свою прелесть, и, как ни странно, эта жизнь без защиты и поддержки семьи не так пугает ее, как она думала вначале.
— Ты меня слышишь, Леора? — не дождавшись ответа, спросила Лоррейн.
Леора мягко улыбнулась нотке любопытства в певучем голосе матери.
— В прошлый раз ты просила меня приехать в связи со свадьбой Силк и Киллиана. Что за событие ожидается в нашей семье теперь? — уклонилась она от прямого ответа.
Лоррейн ответила без промедления:
— Свадьба Каприс.
Леора замерла, пытаясь переварить информацию. Подобного известия она ну никак не ожидала. Хотя ее единственная — с первых шагов по дороге самостоятельной жизни — поездка домой действительно была приурочена к бракосочетанию Силк и Киллиана Карпентера, новость о свадьбе Каприс ошеломила ее.
— Но она ведь беременна, — выдавила наконец из себя Леора, от изумления потеряв толику своей обычной сдержанности. — Ты сказала, что отец ребенка умер. А о том, что Каприс с кем-нибудь встречается, ни словом не обмолвилась. Откуда же взялся жених? Вернее — кто он такой?
В трубке раздался явственный протяжный вздох Лоррейн.
