Мы там были полностью

– Это было бы слишком легко и предсказуемо, – отмахнулся Роберт, – И совершенно бесполезно. Нет, ты тоже сыграешь свою трогательную роль. Роль последнего оставшегося в живых. Воина, не сумевшего защитить слабых и позволившего им умереть. Гонца, приносящего печальные вести. Это добавит истории драматизма. Шекспир удавился бы от зависти.

Я отвернулся от него и взглянул, что делается на парковке. Наш разговор занял немало времени, и топливо в броневике уже догорало. Дым почти рассеялся, и я видел скользящие во тьме тени. Снаружи послышался шорох шагов, звяканье стрелянных гильз под ногами. Боевики слышали выстрел и поняли, что внутри магазина все еще остается кто-то живой. Да они так и так пришли бы проверить и собрать трофеи.

– Хрена с два я буду играть в твоем сраном драмкружке, – сказал я, – Меня-то эти точно прикончат, напрасно вылечил. Может, и с тобой справятся.

Роберт проследил за моим взглядом.

– Ах, эти? – сказал он, – Я и забыл про них. Не тревожься, сейчас я их прогоню. Сиди и смотри.

Роберт шагнул мимо меня к выходу в торговый зал, не таясь, будто пришел за покупками. Он остановился посреди помещения, в окружении множества окровавленных трупов, под пристальными взглядами столпившихся у входа в магазин головорезов. Я думал, он обратится к ним, попробует убедить, что на их стороне, и гадал, какой будет реакция. После излечения моей смертельной раны и фокуса с безотказным «калашниковым», который вдруг заартачился в нужный момент, я бы не удивился, увидев, как боевики бросают оружие и смиренно преклоняют колени перед существом в потрепанной джинсовой куртке с желтым значком-рожицей.

Роберт действительно заговорил, на странном тявкающем языке, столь же непохожем на местное наречие, как то не походило на русский или английский. Вот только обращался он не к боевикам. Во всяком случае, не к живым боевикам. Память моя, к сожалению или к счастью, не сохранила слова той речи, помню лишь, что она состояла в основном из односложных слов, вырывающихся изо рта говорившего, словно лай или смех гиены. Часто повторялось что-то вроде «тах-ах-лах» и еще другие слова.

Лающая речь смолкла, закончившись выкриком, похожим на приказ. И тут в темной массе тел, устилавшей пол магазина и часть парковки, я уловил какое-то смутное движение. Да, было темно, пламя горящего броневика почти погасло, но и глаза у меня успели привыкнуть к темноте. То тут, то там, я различал, как дрожь проходит по мертвым телам, их конечности трепетали, пальцы рук сжимались и разжимались.

Минутку, мне нужно снова принять лекарство. Сейчас, осталось совсем немного, и после этого вы можете сколько угодно считать меня сумасшедшим, выжившим из ума стариком, или обвинять во лжи.

Знаю, в это невозможно поверить, но я был там. Я видел! Мертвецы вставали! Мертвые встали, говорю вам! Они поднялись все, разом, словно куклы на ниточках, концы которых держит в руке один кукловод. Встали убитые боевики и местные, что лезли вслед за ними на штурм магазина. Встали мои товарищи, вместе с которыми мы обороняли и так долго удерживали нашу жалкую крепость. И что хуже всего – они тоже встали! Три женщины… нет, три истерзанных тела, когда-то бывшие женщинами. Я не мог на это смотреть, чувствуя, как ужас стискивает мое сердце и горло ледяной рукой… И не мог не смотреть!

Это было невыносимо и, казалось, никогда не кончится, хотя позже я осознал, что прошло всего несколько секунд. Мертвые, шатаясь, шаркая ногами, натыкаясь друг на друга, двинулись со всех сторон к рядам ошеломленных боевиков. Не считая шороха шагов, они не издавали ни единого звука; не было слышно ни дыхания, ни стонов, ни голосов, ничего, наводящего на мысль о том, что эти существа ожили. Нет, они были и оставались мертвыми.

Те из боевиков, что поумнее, недолго думая, кинулись наутек. От них-то хватало ора. Другие начали стрелять, будто думали, что мертвецов можно убить еще раз. Впрочем, сомневаюсь, что человек в такой ситуации способен рационально мыслить. За себя ручаюсь, а я ведь смотрел на происходящее со стороны, не на меня наступала толпа покойников.

Мертвецы окружили кучку не успевших сбежать живых, и… через несколько секунд живых там не осталось. После этого мертвые тела выстроились перед магазином и перед стоявшим на пороге Робертом, словно солдаты, ожидающие приказаний командира. Впереди стояли три бледных изуродованных женских трупа. Рядом – то, что при жизни было моим сослуживцем и другом. Глаза у мертвецов были открыты. Наступила тишина.

– Прошу, – с трудом выдавил я из пересохшего горла, – прекрати! Прекрати это!

Роберт с усмешкой оглянулся на меня. Затем, бросил пару слов на загадочном собачьем языке. Я уже сравнивал восставших мертвецов с марионетками на ниточках, так вот – теперь эти ниточки словно обрезали разом. Тела с мягким шуршанием опустились на асфальт парковки.