Я жутко устала, но признаваться в этом никому, особенно себе, не желала. Что за меня сделала моя несовершенная физическая оболочка. Я положила голову Бенедикту на плечо, взяла его ладонь в свои руки, свободной рукой он обнял меня за талию. Его пальцы поглаживают выпирающую подвздошную кость: я-таки кожа да кости. В этом жесте беспокойство, утешение? Поднимаю на него взгляд, глаза слипаются, я подавливаю зевок, трусь носом о его щеку, таким образом, спрашивая «В чем дело, моя прелесть?». Он гладит меня за ухом, смотрю ему в глаза, ласковое касание губ, мне тепло и комфортно, я дома, хотя нам еще пол-Лондона под землей пересекать.
Все так правильно и идеально, что аж приторно. Надо с этим срочно что-то делать, пока окончательно не размякла. Или не заснула.
- Придумай что-то.
Он приосанивается, поднимает голову. А как же было тепло, пока его голова покоилась на моей, а моя на его плече. Сказка про репку.
- Что-то?
- Да, ты же не хочешь тащить меня на себе от станции метро, привлекая ненужное внимание. Если я сегодня засну, то проснусь как минимум в начале двенадцатого завтра, даже следующая мировая война меня не разбудит.
- И чем Вас развлекать прикажете, мисс Я Не Балованная? – в его глазах плясали лукавые огоньки, он облизал губы и улыбнулся.
Жаль, что в публичных местах нельзя вестись на провокации. Ох, как бы я повелась! Раздразнить меня решил? Отлично!
- Дискуссией об онтологических проблемах в классической немецкой философии, - с достоинством ответила я на его выпад.
В его взгляде читалось «А не лопнешь, деточка?», я стоически пыталась выдержать атаку, но дала слабинку и улыбнулась. Манипулятор, харизматичный, хитроумный манипулятор. Связалась с актером на свою голову, с таким, который знает, как использовать свои навыки по назначению. Нет, чтобы найти кого-то с шестью объективными причинами-кубиками и прямой извилиной, да помыкать направо и налево. *Скучно, - копируя интонации Шерлока, сообщил внутренний голос.*
- Могу предложить поиграть в дедукцию, - будто прочитав мой внутренний диалог, сказал Бенедикт.
- Перемывать косточки припозднившимся пассажирам подземки, - потирая руки, оживилась я. – С кого начнем? – взгляд скользнул по почти пустому вагону. Выбор не так уж и велик.
- Всегда ты так, опошляешь такие благородные предложения, - он вздохнул и покачал головой.
- Я просто называю вещи своими именами. Как тебе мужчина с огромной сумкой в конце вагона? Предоставляю право первого хода профессионалам.
Бенедикт начал беспардонно рассматривать нашу жертву, а я воспользовалась моментом и вернулась под его заботливое крыло, сама «обняла» себя его рукой и уткнулась носом в шею.
- Парень просто едет домой, как и мы. Посмотри, как он сверлит пол, устал. А большая сумка потому, что вернулся из более длительного путешествия, чем ты.
- И это все, Шерлок? Я более чем разочарована.
За что и была в очередной раз оторвана от теплого бока. Он обиделся и демонстративно отодвинулся от меня. В глазах читался вызов «Попробуй лучше».
- Сначала об очевидном, - как же быстро я перехватила заносчивый и самодовольный тон его экранного персонажа! – Он сел на три станции позже, чем мы, следовательно, ни с какого вокзала не едет. Зачем тогда ему большая сумка? – я сделала драматичную паузу, Бенедикт закатил глаза, пусть хоть раз почувствует на себе несносность собственного героя. – Я бы с удовольствием объяснила тебе поклажу и странное поведение тем, что внутри расчлененный труп, а он смотрит на пол, как бы где не просочилась кровь. Но это уж больно в духе дешевых триллеров. Потому смею предположить, что его выгнали из дому, а встанет он через остановку-две и пробредет в хостел подешевле. А его сосредоточивание на полу – исключительно следствие переизбытка алкоголя в организме. Разве ты не почувствовал, когда он проходил мимо?
- А говорила, что устала. Даже станцию, на которой он зашел, запомнила. Мне становится страшно, с кем я живу.
- Я же говорила, что меня обдало перегаром так, что сама опьянела. Такое невозможно было не заметить.
На подземные умозаключения у меня ушли последние силы, только мы попали домой, я ринулась исполнять угрозу о длинном мертвецком сне. Мне было настолько лень переодеваться, что Бенедикт самостоятельно стащил с меня одежду и укрыл одеялом. Я подтянулась поближе к источнику тепла, проигнорировала подушку и устроилась у него на груди. Его объятия, сердцебиение, просто ощущение рядом – все так правильно, все на месте. Наверное, о каких-то таких фразах от сердца говорила мне мадам Сати, а я не могла их выразить раньше. Да и сейчас не могу до конца. Просто знаю, что не хочу быть ни в каком другом месте и не променяю это обволакивающее ощущение безопасности и доверия ни на одно потенциально возможное сумасшедшее приключение хоть с самим Чарльзом Буковски ожившим. Не вдаваясь в сентиментальные и позорные подробности, я просто сказала:
- Я так счастлива быть дома.
***
