Я лежала на диване, и главным источником тепла было тело, которое лежало за мной. Бенедикт видел неизвестно какой сон и, судя по тому, что его не потревожили мои попытки освобождения, сон этот был крепче сказочного проклятия. Он дышал мне в затылок, а руки его сомкнулись плотным кольцом вокруг талии, и каждая моя попытка отвоевать хоть небольшой просвет свободы закачивалась тем, что он стискивал меня еще сильнее. В другой ситуации я бы умилилась, свернулась клубочком и расслабилась, но горячий поток воздуха, выдыхаемый мне в спину, не способствовал вышеописанным действиям. Я попыталась повернуться к нему лицом. Процесс трудоемкий и не очень удачный, так как в ходе махинаций его нос, только что зарывавшийся в мои волосы, уткнулся в грудь. Никакой реакции, кроме еще сильнее сомкнувшихся вокруг меня рук.
- Бенедикт, - прошептала я. Знаю, в столь интимной обстановке назвать его полным именем выглядело комично. Мой заспанный и помятый голос намного лучше справился бы с домашним «Бен», но, насколько близки мы с ним не были, я, наверное, никогда не смогу назвать этого мужчину вот так просто. Это будет равносильно унижению его в моих глазах. Тогда, когда я назову его так, пройдет и мое восхищение этим роскошным британцем. – Бенедикт, - повторила я чуть громче и, высвободив руку, убрала кудри с его лица. Ничего.
Что ж, придется выбираться, рассчитывая на собственную изворотливость. Я медленно и мучительно долго протискивалась сквозь кольцо его рук. Питон и то нежнее сдавливает свою жертву. В бессознательном состоянии он упрямо не хотел выпускать меня из рук. Наконец, ценой снятой с меня футболки, я освободилась и попыталась выхватить эту самую футболку, пока вокруг нее не сомкнулась мертвая хватка, но не успела. Он сжал ее и недовольно сморщил нос. Я не могла сдержать улыбку, таким милым он казался в тот момент. Оставшись топлес, сразу же почувствовала, что на улице не Африка, да и Бенедикт поежился и притянул колени чуть ли не к подбородку. Я побежала наверх за одеждой и ему за одеялом, молясь, чтобы Мэгги не взбрело в голову посреди ночи встать за водичкой. Было бы очень неловко столкнуться с ней на лестнице в таком виде.
Видимо, мои молитвы были услышаны, я без приключений вернулась в гостиную, завернула это скрючившееся в три погибели несчастье в одеяло, он заметно расслабился, но с лица его все равно не сходило забавное сосредоточенное и озадаченное выражение. Я совершила еще одну попытку разбудить его, зная, что завтра он будет сожалеть о сне на диване.
- Бенедикт, вставай, постель на втором этаже, - прошептала я, гладя его руку. Он сжал мои пальцы в своих и потянул под щеку. В этот момент его губы надулись, лицо приобрело еще более сосредоточенный вид, а потом расслабилось, и он издал протяжное «М-м-м». Он настолько очарователен, когда спит, такой теплый и мягкий, я не выдержала, склонилась над ним и поцеловала его в надутые губы. Он сжал мою руку еще сильнее и, как мне показалось, улыбнулся. Я решила больше не искушать судьбу и пошла досыпать остаток ночи к себе.
***
Когда утром добралась до кухни, там уже был аншлаг. Мэгги доедала завтрак, Бенедикт попивал кофе и уткнулся в «Аду» (да, это я, хорошая девочка, подсадила его на Владимира Владимировича…кхм…Набокова, а не того, о котором вы в первую очередь подумали). Мэг заметила меня первая и во весь опор с криками «Посмотри, что я нарисовала» понеслась на меня. Я подхватила ее на руки, что с темпами роста этой маленькой егозы ставало все сложней, поцеловала в щеки и поставила на землю, только после этого ритуала позволила ей показать свои художества.
Она потребовала, чтобы я закрыла глаза, подвела меня к столу, усадила на стул, прошуршала бумажками и только потом позволила мне открыть глаза. Передо мной красовался рисунок с феей Починкой, которая желала мне хорошего дня, а за ней дымился горячий крепкий кофе.
- Спасибо, - сказала я, усаживая девочку к себе на колени. Она тут же начала рассказывать мне о своих вчерашних художествах, о том, какой плохой дядя Андерсен и какой хороший дядя Дисней. Ее жутко расстроила история о Русалочке датского сказочника, вот Бенедикту и пришлось высидеть с ней весь мультик. Почему высидеть? Он, как и все мальчишки, делал вид, что сопливая диснеевская анимация его не прельщает, хотя я готова поспорить на что угодно, что он подпевал Пумбе и Тимону, когда мы смотрели «Короля льва».
- Мэгги, пойди и проверь, все ли ты собрала, - сказал Бенедикт, с намерением освободить меня от девчушки и дать наконец-то хотя бы бутерброд в себя протолкнуть.
- Не расскажешь, почему я проснулся, обнимая твою футболку? – поинтересовался он, как только Мэг покинула пределы слышимости.
