- Столько, сколько потребуется, - крикнула я.
Что значит долго? Торопить он меня собрался. Это, между прочим, очень плохая идея. Чем больше меня подгоняешь, тем медленнее я справляюсь с поставленными задачами. Вот сейчас сяду обратно в кресло, расколю заколку и начну собирать новый высокохудожественный беспорядок, а то и кудри распрямлять буду. Может, мне и переодеться. Сменить серое шерстяное платье на джинсы…*Так, кто-то хотел угробить этих двоих своим неподражаемым обществом. Шуруй вниз, детка.*
Я спустилась к оболтусам, которые тут же уставились на мои ноги. Не понимаю этого, хоть убейте. Летом, когда все поголовно девушки ходят в шортах и коротких юбках, такого взгляда фиг добьешься, зато зимой, стоит хоть коленке выглянуть из-под юбки, так эти дятлы реагируют, будто разворот «плейбоя» впервые в жизни увидели. Бенедикт спохватился первым и подал мне куртку.
- Слышишь, горячая женщина. Я, конечно, понимаю, что наши зимы не идут ни в какое сравнение с вашими, но куртка…не околеешь?
- А ты меня в сугробах вываливать собираешься? Или прогулку вдоль Темзы организовать? – недовольно спросила я Тома. – Не я виновата, что мое пальто уже в лучшем мире.
Хиддлс молча наблюдал за немой перепалкой между мной и Бенедиктом, но в конце остановил свой взгляд на последнем:
- Что еще у вас тут случилось? Вы хоть информационный бюллетень периодически издавайте, раз не рассказывайте, а то я не улавливаю какая Хуанита чья троюродная тетка двоюродной бабушки сестры Кончиты.
Мы в ужасе воззрились на Тома в связи с его латиноамериканскими метафорами, но Бенедикт отошел от культурного шока, рассказал ему суть проблемы с пирожными и моей верхней одеждой.
- Это ж как надо было его не любить, что подсознательно смастерить дьявольски-изворотливый план по уничтожению, - в духе лучших традиций психоанализа рассудил Хиддлстон.
- И не говори, - вздохнула я. – А еще он все никак не изобразит мне компенсацию. Обещал составить компанию…
- Бен, ты собираешься оставить ее мерзнуть на две недели? – возмутился Том.
***
Не люблю злорадствовать, но случается. И сейчас зрелище продавщиц с отвисшими челюстями медом ложилось на душу. Эти упоительные растерянные мордашки, пытающиеся делать элементарные умозаключения…ах! Это прэлэстно! Будь я на их месте и мысли теми же категориями, наверное, моя мимика не отстала бы от их. Понимаю, тяжело переварить подобную картину: Бенедикт Камбербэтч и Том Хиддлстон (пусть даже они не были уверенны, что видят именно актеров, а подойти и спросить что-то кроме «Вам помочь?», по-видимому, боялись), сопровождающие какую-то мелкую и, что самое ужасное, неизвестную блондинку в процессе длительного (уже второй час) и мучительного («Нет, ты это носить не будешь!», «Нет, я не позволю тебе заплатить за пальто!», «Как же вы меня вдвоем достали!») шоппинга.
Мы зашли (точнее меня занесли, подхватив под белые ручки) в очередной магазин с космическими ценами, в примерочных тут же появилась куча пальто, которые навыбирали эти двое. И все бы хорошо, но даже их вкусы не совпадали, и я, кроме одного скромно выбранного мною экземпляра, получила еще две кучи от моих …кхм…помощников.
- Еще один бутик и я застрелюсь, а потом, по злому умыслу кармы, перерожусь в топ-модель, - сообщила я неутешительный прогноз. На меня уставились две недовольные морды лица моих мучителей *Чтоб я еще согласилась идти с ними за вещами, Локи меня побери, о чем я говорю, да хотя бы за одной единственной вещью*, и Бенедикт подтолкнул меня к примерочной со словами:
- Сейчас вернусь.
Я, обрадовавшись избавлению от одного блюстителя моды, побежала примерять то, что принес мне магазин насущный. Логика вещей была следующая: пока Камбербэтч болтает по телефону, я трачу в два раза меньше времени на проходы по подиуму с разворотами, ведь остается только Хиддлс, перемеряю половину шмоток, говорю, что ничего не подходит, и бегу в Mango покупать пальтишко, влюбившее меня в себя.
«Но в нем же не видно твоей фигуры», - было главным аргументом против. А то, что оно мне нравится, или то, что оно в меру теплое и не должно облегать меня, как гидрокостюм, никого не волнует. Не выдержав их конструктивной критики, я выдала что-то вроде «Давайте тогда сходим в секс-шоп и купим мне прикид из латекса точно по фигуре». Бенедикт обиделся и не разговаривал до следующего магазина, а Хиддлс до сих пор тихонько посмеивался, то ли представляя меня в латексе (что вроде бы не смешно, особенно если с плеткой), то ли представляя, как Бенедикт меня будет выгуливать в этом наряде (или я его). *Больное воображение, перестань рисовать Бенедикта на поводке и, будь добро, ахаха, прекрати*
Все же вернемся в настоящее. Времени выиграть не удалось, потому что Хиддлс решил вызвать меня на разговор по душам. Я, все еще стоя в выбранном мною пальто, которое, к слову, мне безумно понравилось, но ровно до того момента, как я увидела его стоимость и поняла, что это не мои командировочные плюс зарплата за месяц. Хоть пока разговариваю с Томом, понежусь в этом совершенстве.
- Ты на меня не обижаешься?
