Он, как саранча, умудрялся подчистую уничтожать все запасы холодильника, которые я по лености планировала растягивать на дни. Хиддлс держал меня в форме, и почти каждый день после смены в ньюс-руме с воспитательными маневрами я заступала на дежурство по кухне. Единственное, что хоть отчасти оправдывало эту наглую британскую рожу, приноровившуюся кормиться у меня (надеюсь, с возвращением Бенедикта эта традиция отомрет сама собой, без хирургического вмешательства) это то, что у него был отличный нюх на вина. Каждый раз, когда он приходил понянчиться со мной, приносил шикарную бутылку то белого, то красного, и, что самое странное, угадывал. А с моим привередливым отношением к виноградному соку с градусом это просто сверхъестественная способность.
Сегодня он завалился ко мне с пивом. Я посмотрела на явление Хиддлстона с ящиком «Францисканца», как на нечто такое, что бывает только раз в жизни и сопровождается приближением астероида, глобальным похолоданием и вторжением инопланетного разума.
- Чем заслужила такое счастье? – спросила я, все еще не веря, что после целого дня метаний и умасливаний представителей какого-то очередного журнала для мужчин (или это была тв-программа?), смогу упиться до бородатых гномов прекрасным белым немецким пивом.
- Ты об этом? – Том хитро покосился на ящик с жидкостью, которая, если верить народным приметам, творит чудеса. – Сегодня же футбол, Хеллс!
- А у тебя сломался телевизор и все друзья в разъездах? – подозрительно поинтересовалась я. – Ладно, давай сюда взятку и телек в твоем распоряжении.
- Как это в моем? А ты? Это же Манчестер Юнайтед против Дортмунда! Разве такое можно пропустить? – воодушевленно пропел Хиддлс, потирая руки. – И…ужин у меня будет?
- Если я люблю автоспорт, то это не значит, что футбол тоже в сфере моих интересов. Не понимаю смысла игры, где двадцать с чем-то мужиков в семейках бегают за мячом. Хотя…ты говорил Дортмунд? На то, как англичан размажут по газону немцы, я, пожалуй, посмотрю. – Том попытался выдавить из себя что-то опротестовывающее мой прогноз, но я продолжила: – У тебя ужин? А волшебное слово?
Том опять попытался открыть рот, но я отправила его вместе с ценной ношей в гостиную, а сама пошла греть ужин. И как он угадывает с выпивкой. Поразительный нюх. Сегодня я запекала картофель с ребрышками.
Футбол же я не просто не люблю, я в нем полный ноль. Полнейший, о чем и сообщила Хиддлсу, он снисходительно посмеялся. Как можно ничего не знать о футболе? Но потом, когда спустя минут двадцать, я спросила, кто из них немцы, он понял, что такое полный ноль. Сначала, когда я просила его объяснить мне правила, мне было даже как-то стыдно, что я такая неподкованная в вопросе. Спустя несколько пив меня уже начало откровенно забавлять то, как бедняженька реагирует на мои вопросы из серии: «А что это за мужики бегают в какой-то неправильной форме?» (Судьи), «А кто этот симпатяжка под номером 5?» (Себастьян Кель), «Все? Футбол закончился?» (Нет, это только первый тайм).
Мне показалось или Хиддлстон вздохнул с облегчением, когда матч закончился?
- Говорила же, - не унималась я. – Говорила, что немцы и мокрого места от ваших не оставят!
Том посмотрел на меня страдальческим взглядом своего Генриха пятого и сказал:
- Поеду я, пожалуй, домой.
- Ну уж нет, дорогой, что я потом Амели рассказывать буду, когда тебя в пьяном виде остановят и очернят мистера Идеал публикацией в какой-то газетенке, или таксист куда-то не туда завезет, или еще чего приключится…Оставайся лучше тут, я тебе даже ключи оставлю. Потом завезешь на работу.
***
На работе же витало предпразднично-ленивое настроение. Все ждали двух вещей: когда уже наконец-то можно будет свалить или когда уже можно будет напиться до потери пульса. У меня было мое собственное «когда»: больше никакой суматохи, охмурения несговорчивых мужиков и беготни по BBC Village. Вручить наконец-то Хаммонду подарок, означало избавиться от целого вороха проблем.
