— Если не приведешь к ветру и не сбавишь скорость, я туда не полезу.
Они уставились друг на друга.
— Ты что мне, приказываешь?
— Ты штурман, я матрос. Я лишь призываю тебя сделать то, что сделал бы любой человек, мало-мальски знакомый с мореходным делом. Или же бом-кливер останется на месте.
Херман отвел взгляд. Он знал, что Ивар прав. Безответственно посылать человека на бушприт, когда нос так сильно погружается в воду. Он ослабил хватку, и корабль привелся к ветру. В это мгновение фрекен Кристина вышла из каюты. Рот она прикрывала ладошкой, словно ее опять тошнило. И тут взгляд девушки остановился на этих двоих, стоящих друг напротив друга. Она переводила глаза с одного на другого, продолжая закрывать рот рукой.
Ивар пересек палубу. Болтанка утихла. Бом-кливер полоскался на ветру. Бушприт, с которого лила вода, указывал в направлении затянутого облаками шиферно-серого неба. Ивар ступил на бушприт и принялся сворачивать бом-кливер.
Херман смотрел на высокую стройную фигуру, уверенно держащуюся на скользком бушприте над кипящей бездной вод.
Время сократилось и застыло.
Не только мужская сила делала его сильным. Но еще и знание слабостей других людей. Он презирал Ивара с самого первого взгляда, но как-то странно, беспочвенно, в его характере не было ничего, за что Херман мог зацепиться. Есть ли у парня слабое место? Сможет ли он выстоять в решающей ситуации?
Херман чувствовал штурвал в своих руках, чувствовал биение и рывки, этот вечный армрестлинг между рулевым и морем. Ему надо было непрерывно ловить ветер, чтобы удерживать скорость. И тут он на секунду заколебался. Со звуком взрыва ветер вновь наполнил паруса. Нос вознесся высоко в небо на трепещущем гребне волны, а затем корабль начал падать, он падал, падал, рассекая воздух, пока не коснулся поверхности воды и в обе стороны не брызнул фонтан пены. «Кристина» ножом разрезала водные массы, нос ушел в воду, словно рулевой держал курс на дно.
Прошла вечность, словно солнце направилось к невидимому центру тяжести в удаленной точке Галактики, и в то же время все произошло так быстро, что никто не успел отреагировать. Фрекен Кристина так и застыла с ладошкой у рта и широко распахнутыми глазами. Затем корабль медленно поднялся. Пенная вода текла по палубе к корме. Бушприт триумфально указывал в небо. Ивар все еще висел там. Бледный, он жался к бушприту, как детеныш обезьяны.
И даже за этот короткий миг Херман сумел заметить его оцепенение. Вот сейчас, сейчас ему надо прыгнуть на бак. Если нос снова уйдет в воду, ему не сдобровать. Это его шанс, точно так же как у Хермана был свой в Сетубале.
Но Ивар висел на бушприте, с парализованной волей и мускулами. Кончики пальцев впивались в бушприт, словно в страхе он вообразил себя зверем, который может удержаться, вонзив в твердое дерево когти.
Поддавшись внезапному порыву, Херман сложил руки рупором и крикнул:
— Прыгай же, матрос, прыгай, черт тебя дери!
Он не знал, зачем кричит: чтобы вывести Ивара из оцепенения или чтобы поглумиться.
Корабль снова нырнул. А когда поднялся, Ивара не было. Голый бушприт протыкал облака, словно матрос исчез в небесах, а не в кипящей морской пене.
Херман повернул штурвал и привел корабль к ветру. Нос опустился.
И тут время ускорилось. К Херману подбежала фрекен Кристина.
— Свинья, — полузадушенным голосом прокричала она, — я видела, что ты…
И тут на нее нахлынула тошнота, и изо рта прямо на грудь Хермана выплеснулась струя рвоты. Она скорчилась, держась за живот. На сей раз струя попала на палубу. Когда девушка, задыхаясь, выпрямилась, с ее подбородка стекала полупереваренная желтовато-белая масса.
Она смотрела на него выпученными глазами помешанной, с губ срывались ругательства:
— Свинья, изверг, чудовище, ты… ты!.. — Крики перешли в бессвязное заикание, сменившееся рыданиями.
Фрекен Кристина все видела и, как настоящая дочь капитана, сразу поняла, что произошло. Она видела, как Херман изменил курс, и знала, чем это грозит человеку, находящемуся на бушприте.
Все так, Херман не мог отрицать очевидного. Но всегда будет утверждать, что она ошиблась. Не он, а море убило Ивара. Море победило Ивара, потому что в решающий момент он проявил слабость. Море забрало Ивара, потому что ему здесь было не место. А Херман — всего лишь орудие.
Был и еще один свидетель. Хельмер ждал с ниралом, пока Ивар пытался убрать бом-кливер. Но он ничего не понял из того, что увидел, а если заберет себе что в голову, то у Хермана есть способ закрыть мальчишке рот. Нельзя его ни в чем обвинить по одной простой причине: он ничего не сделал.
— Человек за бортом! — крикнул Херман.
Фрекен Кристина прекратила вопли и взяла себя в руки. Она сорвала спасательный буй и швырнула в море, чтобы отметить место, где исчез Ивар. Кнуд Эрик и Вильгельм примчались из кубрика.
— Кто? Кто? — кричали они как безумные.
— Ивар! — в панике вопил Хельмер.
Херман велел ему залезть на мачту и посмотреть, — может, Ивар вынырнет. Затем приказал обстенить паруса. Фрекен Кристину опять рвало за борт.
На сей раз из-за шока, подумалось ему.
