Я честно всю проповедь внимательно...следил за действиями паладинов и мне удалось отложить в голове плетение которое применили они, благо помогли тренировки с составлением листов текста на память, а потом я ничего не помнил что происходило вокруг, держа в голове всю обратную дорогу, сложное плетение. Хэрн испугался перемены со мной, я ему даже по мыслеречи ничего сказать не мог, боялся нарушить образ подсмотренного плетения. До дома добрались все встревоженные особенно Марфа, но я первым делом забежал к себе в комнату и, закрывшись, перенёс структуру плетения себе в записную книгу. А потом бессмысленно лежал одетый на кровати отдыхая от пережитого перенапряжения. А ночью мне выдали по шее в прямом смысле этого слова за такое поведение.
А на следующее утро вместо тренировки мы стали собираться в путь. Герцог хотел воспользоваться проведённым обрядом в полной мере и на обед назначил отъезд. Я так растерялся, и мне так захотелось остаться, и я заплакал. Молча, и только слёзы ручьём по лицу текли. Хорошо никто не увидел моего позора. Я, сбежав к себе в комнату, не выходил, оттуда пока не успокоился. Вот так и закончилось моё неожиданное приобретённое счастье в этом мире. Марфа пришла сама, присела рядом, и так и сидела рядом молча. Нас никто не трогал. Наши ребята собирались самостоятельно, и до самого отъезда я провёл время с ней. Никакого секса, ничего, просто чувство присутствия родного человека и я впитывал его в себя, накапливал его на будущее, запасал так сказать впрок. Обед прошёл в приподнято расстроенном состоянии.
