- Уважаемые пассажиры! Внимание! Прошу минуточку внимания!.. Убедительная просьба: до окончания РоллВэйв-перемещения не покидать своих мест. Убедительная просьба: не заниматься метафизическими практиками на борту РВ-судна. Убедительная просьба...
Капитан присовокупил ещё несколько "убедительных", хотя и не таких существенных просьб - просто потому, что по опыту он знал: говорить лучше много и уверенно, иначе твой "тявк" могут и не заметить.
Заметили. Подуспокоились. Кипа надулась.
Он бы так и не трогал её до конца перелёта (пусть бы дулась, зато хоть замолчала), однако приуныли и остальные. Аграняну пришлось пообещать, что сразу по прибытии - "полная свобода метафизических практик, пол-ней-ша-я". Никто не улыбнулся, а Кипа внушительно прогудела:
- Мы не практик, мы СмирэнИе.
- Почему вы не говорите по-польски? - поинтересовался Агранян.
- Потому что я совершенно владею по-русски.
Агранян только по подлокотнику побарабанил. Сам он был идеальным, "природным" билингвом (мамин русский плюс армянский отца), и у него была своя версия такого упорного русскоязычия Кипы. Основоположник Смирения - русский лингвист Усачёв. Родом он откуда-то из-под Липецка...
- Есть такой город, Липецк. Знаете?
Но Кипа только поджала губы, уставившись в иллюминатор (что было, конечно, довольно комично - иллюминатор "показывал" лишь черноту).
Панна так и не оттаяла до конца перелёта, зато, стоило им ступить на твёрдую рутиловую поверхность, развернулась, что называется, на полную катушку.
Хлопнувшись на колени и провозгласив своё безусловное "СмирэнИе!", панна вдруг застыла. Широко раскрытыми глазами она смотрела куда-то вдаль, всем своим видом выражая крайнее изумление. Или даже ужас?
- Что с вами? - спросил капитан.
- Я вижу... - прошептала Кипа. И, что уж было совсем неожиданно, добавила: "Это прекрасно...".
- Прекрасно? Правда? - заметалась мадам Оди. - Но где, где?..
- Видит тот, кто смирэнен, - ответила Кипа так торжественно, что мадам не стала медлить. Она скинула боа и аккуратненько (и всё-таки довольно ловко для своих ста четырёх) на него опустилась. "Смирение", - пояснила она.
Ю Мин беспечно улыбался. Похоже, ему, скромному клерку, выигравшему этот тур по чистой случайности, нравилось вообще всё, что бы ни происходило. А вот Зафар, и так не бывший лучезарным, как-то помрачнел. Надо ли говорить, что и капитану такой спектакль радости отнюдь не доставил - этак ведь и мадам что-нибудь узреет, внушаемость-то в эти годы какая!
Так оно и случилось.
