Все это сопровождалось своего рода консенсусом между противоборствующими политическими группировками — либералами и коммунистами. И те, и другие, занимая позиции в системе власти и экономике, были кровно заинтересованы в сохранении режима «управляемого кризиса». И только поистине судьбоносная смена политического руководства страны в 1999-2000 годах позволила перейти в режим «третьего пути», пути национального согласия. Для России начался новый отсчет времени.
Для многих действующих в России политиков слово «федерализм» приобрело священный оттенок после того, как была осуществлена авантюра с Федеративным договором. В реальности этот документ был подписан людьми, не имеющими полномочий действовать от имени регионов и граждан, проживающих там. Федеративный договор был произволом чиновной верхушки, закрепившей раздел страны на части после свержения прежней власти.
Заметную лепту в искаженное восприятие одной из моделей построения государства внесли зарубежные «теоретики», в изобилии нахлынувшие в Россию и с любовью цитированные массами новоявленных политологов из всевозможных «центров стратегических анализов и тактических оценок».
Новый российский федерализм напоминал советскую модель, которая, как казалось, теперь выглядела очень похожей на импортную, например, немецкую или американскую. Это заблуждение позволяло не напрягать мысль в поисках иных походов к государственному строительству, которые бы более соответствовали российской национальной специфике.
Историческая Россия никогда не была договорной федерацией, потому что не составлялась из политически самостоятельных частей. Унитарная модель с особым статусом приграничных территорий — вот исторически обусловленная форма государственного устройства. Но именно эту модель идеологи «свободной России» предпочли забыть или обругать. За невнимание к своему историческому опыту стране пришлось пережить тягчайшие испытания — акты сепаратизма и открытого вооруженного мятежа. С начала 90-х вплоть до 1999 года всерьез шла речь о возможной конфедерализации России.
Принцип самоопределения народов был трансформирован в принцип самоопределения этнических кланов бывшей партийной номенклатуры. Они, захватив власть в ряде территорий с произвольно нарезанными административными границами, стали нагло диктовать условия своего участия в Российской Федерации и даже шантажировать выходом из ее состава.
Между тем, часть не может свободно отделиться от целого, поскольку целое тоже имеет право на самоопределение. Право национального большинства в целом выше, чем право входящего в него этнического меньшинства. Исторические условия сложились так, что Россия может самоопределиться только целиком. Если начинают самоопределяться ее отдельные части, повсюду наступают разруха и война.
Тем не менее, вопреки исторической традиции и здравому смыслу административно-территориальное устройство России было превращено в национально-государственную договорную федерацию неких «субъектов».
Надо признать, что и «субъектная» территория определена произвольными административными актами 30-х годов прошлого столетия, и неоднократно изменялась под влиянием экономических, хозяйственных, оборонных, политических факторов или просто волюнтаристских решений.
Несмотря на то, что в последние годы федеральный центр решительно добился выправления наиболее вопиющих положений законодательств субъектов федерации, считать проблему решенной пока нельзя. Целостность России по-прежнему под угрозой. Сепаратисты и «конфедералисты» остаются при должностях, где и продолжают свою разрушительную деятельность, только более осторожно — без прежней наглости. «Парад суверенитетов» продолжается, но уже без оркестра и бенгальских огней.
Каков главный признак государства? Его независимость, самостоятельность — т.е. суверенитет. Что есть раздача «суверенитетов» ради захвата или удержания своего куска государственной власти? Это организация мародерства: хватай, что сможешь удержать. В этом усматривается еще одна историческая параллель между коммунистами и либералами. Вспомним, как Ленин, «спасая дело пролетариата», настоял на подписании Брестского мира, сдав Германии половину России.
К счастью, в Кремле сегодня нет охотников до раздачи суверенитета «кто сколько проглотит». Но еще не перевелись любители суверенитетов среди челяди региональных баронов и баев. И оттого нынешняя российская государственность еще непрочна.
Задача национального строительства в России состоит в том, чтобы последовательно восстанавливать принцип равенства граждан перед законом. Для этого, прежде всего, следует привести в соответствии с исторической традицией обособленную политическую субъектность регионов — иначе общероссийский суверенитет будет расчленен и уничтожен.
