Оказалось, говорил маленький человек, ростом чуть выше Викки. Всё в нём было круглым – живот и коленки, ладони и щёки, глаза и губы. Словно его собрали из шариков разного калибра. Кругляш (так окрестила человека Викки) выглядел настороженным и немного испуганным.
– Видите ли, нам нужна арена для выступления, – ответил папа, оттесняя Кругляша, чтобы войти в комнату. – Говорят, здесь у вас цирк. А мы и есть циркачи!
– Циркачи? – Кругляш оживился. – В самом деле?
Он распахнул дверь пошире, и все вошли в просторную комнату. Одну её стену полностью закрывала тяжёлая тёмно-зелёная портьера. Перед ней расположился стол на ножках – старый, потрёпанный, как и всё здание. На остальных стенах висели чёрно-белые фотографии в тонких рамочках.
– Арену можно взять в аренду. – Кругляш хихикнул. – Десять процентов от выступления заплатите в кассу. Остальное – вам, – добавил он и вдруг спохватился: – Ой, здравствуйте! Я директор – Эдуард Маркович.
– Очень приятно! Антон Вираж, – папа пожал протянутую руку. – А можно взглянуть на арену?
– Конечно! – ответил Кругляш.
Он проворно отбежал в угол, потянул толстый витой шнур, и портьера разъехалась в стороны. Открылось огромное, во всю стену, окно. Эдуард Маркович щёлкнул выключателем, за стеклом вспыхнул свет, и Виражи увидели круглую арену, расположенную на первом этаже. Её окружали ряды пустых кресел.
– Ловко придумано, верно? – спросил директор, наблюдая, с каким интересом нежданные гости разглядывают арену. – Когда-то в нашем здании действительно располагался цирк – самый известный цирк в мире! Его директор сидел в этом самом кабинете и следил за каждым представлением. Чтобы его не было видно, он приказал сделать с обратной стороны зеркало. Если что-то шло не так, директор открывал окно и в специальном футляре, укреплённом на леске – видите, она и теперь здесь! – отправлял артистам послание. Ну а если всё было хуже некуда, спускался за кулисы сам. Теперь здесь редко бывают циркачи. А здание называют… э-э-э… Дворцом культуры.
– Ну и ну! – Папа присвистнул и подумал, что Гектор Фортунатос не зря заставил их приехать в такую даль. – Значит, говорите, десять процентов идёт вам? А если семь? – он решил поторговаться, припомнив банковское прошлое.
– Идёт, – Эдуард Маркович быстро согласился. – Какие номера покажете?
Папа принялся в красках описывать, как ловко Малинка ходит по канату, а Ломик – метает клинки; как слушают маму звери и птицы; как здорово смешат людей Викки и Усик и какие тяжести поднимает бабушка Роза. Эдуард Маркович слушал раскрыв рот. Даже сами Виражи вдруг почувствовали себя артистами высшего класса. А Усик прямо-таки зарделся. Похоже, его редко хвалили.
– Это будет аншлаг! – уверенно заявил Эдуард Маркович.
Он протянул папе кругленькую ладонь, чтобы скрепить договор рукопожатием, и в ту же секунду в кабинет вошёл ещё один гость.
Дядюшка Жако.
Увидев его, карлик в ужасе спрятался за спиной у бабушки Розы, которая поудобней перехватила свою железяку. Ломик побледнел. Малинка прижалась к маме. Жако даже головы не повернул в их сторону. Он словно никого не замечал, кроме Эдуарда Марковича.
Фокусник неторопливо приблизился к нему и, поправив лацкан пиджака, равнодушно сказал:
– Я арендую сцену на вечер пятницы.
– Здравствуйте, Жако, – пролепетал директор. – Зачем вам сцена? Вы же всегда выступаете на площади перед зданием…
– Значит, нужна, – процедил фокусник.
Эдуард Маркович вжал голову в плечи, став ещё больше похожим на мяч, и кивнул на папу:
– Вот он уже арендовал сцену. И тоже на вечер пятницы.
Такого поворота событий фокусник не ожидал.
– Что? – он резко развернулся к папе.
Папа ответил ему спокойным взглядом.
– В пятницу вечером здесь выступаем мы – Виражи, – твёрдо заявил он.
– И что вы покажете, а? – Дядюшка Жако делано рассмеялся. – Споёте хором? Или станцуете? А может, стишки почитаете, как в детском саду? Ха-ха!
Папа приблизился к дядюшке Жако и вытащил у него из-за уха хвостик от колбасы.
– Эй, Жако, похоже, ты давно не мыл уши! – Он усмехнулся. – Не твоё дело, что мы покажем.
Дядюшка Жако посмотрел на колбасный хвостик, потом на папу. Его лицо побагровело от ярости.
– Один мой звонок в полицию, и никакого выступления не будет! Твоя жена сбежала из-под стражи. Да ещё и прихватила с собой, – дядюшка Жако брезгливо кивнул на карлика, – глупого недомерка.
Это был удар под дых. С того дня, как в их жизни появился Гектор Фортунатос, папа и думать забыл о полиции. А ведь Маргариту и карлика в самом деле разыскивали.
Жако расплылся в улыбке. «Я победил!» – говорил его надменный, самодовольный вид. Бабушка Роза приобняла сына за плечи.
– Идём, – шепнула она.
Внутри у неё всё кипело от негодования. Но ведь нельзя подвергать опасности Маргариту и Усика. Жако может в самом деле позвонить в полицию. Что ему стоит? Да и Эдуард Маркович теперь вряд ли захочет иметь дело с беглыми преступниками.
Папа кивнул. Он неловко улыбнулся Эдуарду Марковичу и кивком указал всем на дверь. Но никто не успел двинуться с места. Послышался голосок карлика.
