– Давай, звони в полицию, Жако! А уж я расскажу им про твои делишки, можешь не сомневаться! – выкрикнул Усик. – Я слишком долго молчал. Пусть узнают, что ты…
– Довольно, – прошипел фокусник.
Если бы взглядом можно было сжигать людей, от карлика осталась бы горстка пепла. Но Усик только вздёрнул остренький подбородок, отчаянно дрожа от собственной храбрости.
Жако развернулся и вышел, хлопнув дверью.
– Пожалуй, и нам пора, – папа смущённо взглянул на Эдуарда Марковича.
– Надеюсь, мы прощаемся ненадолго? – спросил тот. – Когда у вас первая репетиция? Вам нужно привыкнуть к арене.
Все замерли.
– Репетиция? – папа решил, что ослышался. – Привыкнуть к арене?
– Ну разумеется! – подтвердил Эдуард Маркович. – Нельзя выступать в незнакомом месте без репетиции.
– Но ведь… – Папа замялся. – Вы разве не слышали, что сказал Жако?
– Ах, вы об этом! – Эдуард Маркович махнул рукой. – О проблемах с полицией… Да у кого их нет!
Он улыбнулся. И вид у него был решительный, как у футбольного мячика, который твёрдо намерен попасть в ворота.
Всю дорогу до лагеря Гектор Фортунатос просидел в медальоне тише воды ниже травы. Даже бабушке Розе это показалось странным. И она проворчала что-то вроде: «Совсем заглох наш пращур».
Но вечером, когда Виражи вместе с Усиком пили душистый травяной чай, прапра наконец появился. Призрак не таился, потому что лагерь был предусмотрительно разбит высоко в горах. Курортный городок остался далеко внизу, сверкая и переливаясь огнями. Среди них, если очень постараться, можно было увидеть огоньки Дворца культуры, который раньше называли цирком.
– Buona sera[34], – прохрипел он.
Все замолчали. Призрак выглядел так, словно долго болел и с трудом нашёл силы, чтобы выбраться из медальона.
– Что с вами, Гектор? – с тревогой спросила мама.
– А? – призрак поднял на неё затуманенный взгляд. – Всё в порядке, не сомневайтесь. Давайте обсудим план действий на ближайшие дни. Итак, у нас есть арена, – он начал медленно загибать призрачные пальцы, – есть номера для представления. Осталось раздобыть зверей для Марго – не тащить же в цирк чаек. Они там всё изгадят. Похоже, мы успеваем!
– Погодите, а костюмы? – спросил Усик.
– Костюмы… – простонал призрак.
Вялость как рукой сняло. Он заметался по воздуху, словно летучая мышь, которая сбилась с курса. Полы прозрачного плаща крыльями развевались за спиной.
– Сhe io sia dannato![35] – воскликнул прапрадед. – Шить? Нет времени. Одолжить у кого-нибудь? Хммм… это вариант! А впрочем… как я мог забыть!.. – Он засверкал яркой лампочкой: – Антон, Роза – идёте со мной. Остальным сидеть в домике и носа не высовывать на улицу!
Мама с волнением взглянула на папу: ей было страшно оставаться с детьми и карликом в такой глуши. Что, если к ним явится Жако? Или какой-нибудь бандит будет проходить мимо и приметит симпатичный домик на колёсах…
– Мы скоро вернёмся, – пообещал Гектор.
– Не бойся, дорогая, Жако не сумеет вас найти, – папа словно прочитал её мысли.
Он притянул к себе маму и нежно поцеловал в лоб.
– Пусть только попробует вас тронуть! – бабушка Роза вытащила верную железяку.
Мама вздохнула, сняла медальон и повесила его папе на шею. Прапрадед тотчас в него забрался и скомандовал изнутри:
– В путь!
Мама заперла домик на все замки. Она постояла у двери, слушая, как папа заводит «Форд», как стихает вдалеке шум мотора… Потом развернулась к детям и карлику. Нужно было отвлечь их, ведь нет ничего хуже ожидания. Но как?
– Давайте сыграем в «Составь слово»! – предложила Викки.
Это была их любимая игра. На Зелёном мысе они частенько усаживались на веранде за круглым столом и, поджидая папу с работы, составляли слова-малютки из какого-нибудь супердлинного слова. У мамы даже была коллекция таких слов.
– Точно! – поддержала сестру Малинка.
– Ромка, готовься! А я какао сварю, – весело приказала Викки.
У мамы словно камень упал с души. Она смотрела, как её сын раздаёт всем листы и ручки, как Викки добавляет корицу в ковшик, а Малинка расставляет на столе чашки, и думала, до чего же ей повезло с этими ребятами. Сын и дочки всегда были маминой гордостью. Но только теперь она со всей ясностью осознала: на Викки, Малинку и Ломика можно опереться. Это они отвлекали её от страхов и ожидания. Ну а ей оставалось лишь с благодарностью принимать их заботу.
От страха не осталось следа. Он растворился в аромате корицы, который наполнил домик. Сразу стало тепло и спокойно. Мама уселась рядом с Усиком и принялась вспоминать длинное слово, из которого можно составить маленькие словечки.
– Как насчёт «микрокалькулятора»? – спросила мама, отхлёбывая какао из чашки. – Ммм! Викки, очень вкусно! Когда только научилась варить?
Викки зарделась.
– «Микрокалькулятор» – отличное слово, мам, – сказала она.
