Мама поджала губы. Она успела полюбить тигров. И к тому же дала им имена. Того, что побольше, назвала Персом, второго – Скифом. Разве можно прогнать тех, кому подарил имя?
– Я. Никому. Их. Не. Отдам, – отчеканила мама.
В её голосе прозвучал такой железобетон, какого никто никогда не слышал. Обычно последнее слово оставалось за папой.
– Эти тигры… Они… Прекрасны! А у Жако им плохо, как вы не понимаете? – Мама обернулась к карлику: – Усик, скажи им!
– Жако морит животных голодом, чтобы сэкономить деньги, – подтвердил Усик. – А дрессировщик Пьер бьёт их, если не слушаются. Он умеет бить так, чтобы не повредить шкуру и чтобы было больно. Очень-очень больно…
Папа снова взглянул на тигров, потом на жену. Потом на детей. Похоже, они были на стороне Марго. Даже пугливый Ломик смело обнимал за шею то ли Перса, то ли Скифа – папа пока не научился их различать.
Он ещё раздумывал, как поступить, когда из медальона появился прапрадед, задремавший в дороге. Призрак выглядел смертельно уставшим, но, увидав тигров, бодро замигал.
– Настоящие хищники! – воскликнул он. – Отлично! Где ты взяла их, Марго? Ладно, это всё мелочи… Главное, теперь у нас есть тигры! Завтра же отрепетируем номер. А лучше сегодня. Сейчас! Может, сунешь голову в пасть?
– Антон говорит, их надо вернуть Жако, – пожаловалась мама прапрадеду в надежде на его защиту и покровительство. – А бабушка Роза боится, что тигры её… съедят.
Мама не прогадала. В лице предка она нашла самого горячего своего сторонника. Гектор вспыхнул от возмущения.
– С ума сошли?! Возвращать тигров! Никого они не съедят, – призрак обернулся к бабушке, – Маргарите достаточно приказать тиграм не трогать вас, и они послушаются. Такой у неё мирарис. Всё, вопрос закрыт, – он шумно вдохнул и выдохнул, – сейчас надо примерить костюмы. Антон, тащи сунд… Впрочем, Роза, внученька, лучше ты.
Бабушка возмущённо фыркнула (каков наглец! «внученька»!), однако послушалась. Когда сундук был открыт, все начали вынимать костюмы, ахая и вздыхая от восторга.
– Здесь шесть костюмов, – голос Гектора дрожал от волнения. – Анатоль де Вираж, пиджак, рубашка, брюки и плащ – тебе. Марго, твоё – платье. Роза – прости, Атланта, – белая рубашка и кожаные штаны – тебе. Марейн, милая, бери всё блестящее. Вира, умница, уже нашла своё. Романьо, ты будешь в бархате. И пояс для клинков не забудь! Усик… Тебе что-нибудь сообразим завтра. Итак, наряжаемся!
Виражи разбрелись в разные стороны переодеваться.
Через несколько минут все собрались на островке света от фонаря, висевшего на крыше домика. Папа второй раз за вечер потрясённо замер, увидев жену. Казалось, в новом костюме перед ним предстала и новая Марго, которой подвластны все дикие твари дикого леса. Близнецы в разных костюмах стали удивительно непохожими друг на друга. Ломик, в малиновой бархатной курточке и таких же штанах с кожаным поясом на бёдрах, выглядел совсем взрослым. Его сестра-близнец, в обтягивающем костюме, расшитом блёстками, казалась тонкой и хрупкой. Бабушка Роза, в штанах и рубашке, словно помолодела лет на пятнадцать. А Викки пришёлся к лицу костюм мима.
– Антон, прекрасно выглядишь! – сказала мама и, оглядев родных, воскликнула: – Да вы все просто красавцы – костюмы сидят как влитые! Их словно для нас шили. Разве такое возможно?!
Она вопросительно поглядела на призрака. Тот кивнул.
– Их для вас и шили, – ответил он. – Давно… Очень давно…
– Но как такое возможно? – папа твёрдо решил добиться ответа.
Однако и на сей раз призраку удалось отвертеться. Ему помогла Малинка. Она заглянула в сундук и вытащила оттуда большую фотографию в тяжёлой рамке.
– Смотрите! – воскликнула Малинка.
Все собрались вокруг неё. На фотографии был запечатлён высокий статный мужчина верхом на белоснежном коне. Конь раздувал ноздри, приподняв переднюю ногу. Всадником был Гектор Фортунатос.
– Это же ты, дедушка, – сказала Малинка.
– Я, – согласился призрак.
– Ты тоже был циркачом, правда? Ты дрессировал лошадей? – спросила Малинка.
В ответ призрак широко зевнул.
– Много будешь знать – скоро состаришься. Я-то знаю, – сказал он. – И вообще, я жутко устал. Возраст, знаете ли. Двести лет в обед… Buona notte![40]
И исчез в медальоне.
Ранним утром лагерь огласил громкий призыв.
– Циркачи, подъём! Кто рано встаёт, тот аншлаг произведёт!
Гектор Фортунатос не поленился прокричать это каждому в ухо. Он был на удивление бодр и в отличном расположении духа.
– Нас ждут великие дела, потомки мои! – гудел прапрадед, пока бабушка, родители и дети с карликом выбирались на улицу. Они спотыкались на каждом шагу и тёрли сонные глаза, а призрак не унимался: – Сейчас отправляемся в город. Надо всё хорошенько отрепетировать, расклеить афиши, подготовить реквизит и сцену. Выступление уже завтра!
– Но у нас нет афиш, – сказал папа.
– И реквизита, – добавила бабушка.
– Похоже, что и костюмов у нас теперь тоже нет, – Викки указала на верёвку, натянутую между соснами.
