Мирарис оказались умней меня. Они не шли к этим бездарям. Но и я оставался в плену. Весь год я спал в серёжке, не выходя наружу. Когда наступало время – передавал дары Жако и возвращался назад. Чтобы спустя год всё повторить снова.
А в один прекрасный день я проснулся от толчка и неожиданно почувствовал свободу. Словно кто-то открыл замок моей камеры. Это произошло в тот день, когда я должен был в очередной раз передать Жако мирарис. Я тотчас решил отыскать кого-то, кому можно вручить дары, и бросился на свободу. В лесу я увидел вас, мои Виражи. Вас было шестеро – в самый раз. Конечно, я не верил, что всё получится. Но других вариантов не было. Я готов был на что угодно, лишь бы мирарис не достались Жако. Я выманил Малинку в лес и совершил обряд – он не такой сложный. Ну а дальше вы знаете…
Прапрадед умолк. Он стоял сгорбившись, словно все прожитые годы разом навалились ему на плечи.
– Конечно, вы можете не выступать. Теперь, когда известна вся правда, – сказал Гектор Фортунатос.
– Но тогда ты не соединишься со своей Вильгельминой, – с сочувствием сказала Викки.
– И вернёшься обратно к Жако, – добавила мама.
– Серёжка по-прежнему у него, – закончил Усик.
Эдуард Маркович с изумлением смотрел на призрака и хлопал круглыми глазами. Папа мерил шагами комнату.
– Значит, и седьмой мирарис – богатство, которое ты нам обещал, – тоже обман? – спросил он, остановившись перед призраком.
Это был очень важный для папы вопрос. От ответа многое зависело. Папа сжал пальцы так, что косточки хрустнули.
– Нет! – вскинулся Гектор Фортунатос. – Седьмой дар – не обман, клянусь! Его получит тот, кто устроит шоу и соберёт аншлаг!
Папа снова прошагал туда и обратно, туда и обратно.
– Тогда мы выступим! И убьём сразу двух зайцев!
– Двух зайцев? – подал голос Эдуард Маркович, который по-прежнему не отводил от прапрадеда взгляда.
– Да! – подтвердил папа. – Мы получим богатство, а вы, Эдуард Маркович, спасёте цирк!
Призрак засветился лампочкой, услышав эти слова.
– Ай да Вираж! Perfetto![41] – воскликнул он. – А ведь в тот день, когда я впервые тебя увидел, ты сидел пень пнём, честное слово! – Потом призрак подлетел к своему настоящему праправнуку. – Прости, bebè[42], – обратился он к Эдуарду Марковичу, – я бы попробовал передать дары и тебе. Но оказался в плену Жако, когда ты ещё учился в школе…
– Э-э-э-э-э… – проблеял Эдуард Маркович.
Он не знал, что ответить, – столько новостей разом свалилось ему на голову.
– Ну что ж, мои Виражи! И Усик, конечно! – Папа хлопнул в ладони. – Пора готовиться к шоу! Нас ждёт аншлаг!
– Да-а-а! – отозвались все.
И даже Ломик не промолчал.
Всё закрутилось с поразительной скоростью. Сначала в тесной маленькой костюмерной нашлись подходящие костюмы. А мама обнаружила симпатичный парик. В нём было жарко. Зато, превратившись в блондинку, она стала сама на себя не похожа. Потом удалось отыскать необходимый реквизит на складе. А когда Виражи с Усиком вышли на небольшую площадку перед цирком, чтобы провести репетицию (Эдуард Маркович предложил сделать это для привлечения внимания), вокруг тотчас собралась целая толпа. Люди аплодировали, не желая расходиться, и наперебой спрашивали, где можно будет увидеть шоу. Даже Гектор Фортунатос был всем доволен. «Bellissimo! Bravo!»[43] – восклицал он, наблюдая за репетицией из медальона одним глазом. К счастью, вокруг было слишком шумно и никто не слышал его, кроме папы.
Один Ломик держался в стороне. Он так тесно прислонился к плата́ну, словно хотел врасти в него. Потому что не мог – никак не мог! – прикоснуться к ножам. Алое пятно снова и снова расплывалось у Ломика перед глазами.
На следующее утро ключи от машины так и не нашлись. Пришлось звонить Эдуарду Марковичу. Он, конечно, не отказал и быстро приехал. Заодно и с тиграми познакомился. Скиф и Перс ласково тёрлись о его брюки. Однако директор заметно обрадовался, когда все наконец уселись в его старенький, но боевой микроавтобус.
– Славные у вас звери, – сказал он, заводя мотор.
– А какие талантливые! А какие послушные! – мама принялась хвалить своих котиков, и её было не остановить. – Да им хоть сейчас можно выступить! Где угодно! Даже посреди города! Они всех покорят!
– А это идея! – Эдуард Маркович съехал на обочину и, затормозив, посмотрел на артистов круглыми глазами.
– Предлагаете вывести тигров в город? – озабоченно спросила бабушка.
– Не тигров! – директор тряхнул головой. – Вас! Ваши выступления станут лучшей рекламой для шоу! Ну? Что скажете?
Мама неуверенно посмотрела на папу. Бабушка пожала плечами. Ломик отвернулся к окну.
– Bellissimo! – это прапрадед подал голос из медальона. – Именно так мы и поступим!
И Эдуард Маркович снова нажал педаль газа.
