Позиции противников на доске, действительно, были неравны: ефрейтор Гордиенко вполне мог рассчитывать на выигрыш партии. Он сделал очередной ход, но тут его на минутку вызвал старшина роты. Высоцкий по-своему воспользовался отсутствием ефрейтора. Он на одну клетку переставил свою пешку и, скорчив уморительную рожу, произнес таинственно:
— Теперь она у меня проходная. Но чур молчок, не выдавать меня, братва…
Сержант Рубан лишь улыбнулся тогда и промолчал. Он подумал: стоит ли за невинную шутку делать внушение солдату? Решив, что сержант поощряет поступок Высоцкого, промолчали и солдаты, окружавшие шахматный столик.
…И вот сейчас сержант Рубан особенно остро понял и переживал свою ошибку. Если бы тогда в ленинской комнате он одернул и пристыдил солдата, разъяснил ему, что нечестность даже в малом ведет к серьезным последствиям, может, не понесла бы сегодня рота поражения на учебном поле.
Проходная пешка!..
