Капитан задумался. Нет, одну он ее точно не отпустит — это факт. Преодолеть расстояние от Центрального лагеря до Восточного не составляло труда, теперь в их арсенале было целых девять штук боевых воздушных машин, приведенных в приличное состояние уцелевшими инженерами. Но дальше Восточного лагеря людей не пустят — это тоже факт.
— Ладно. Мы еще подумаем над этим.
Слова означали логическое завершение разговора, но мужчина не собирался уходить. Он продолжал стоять, опираясь на каменную глыбу, и смотреть куда-то в траву, на которой играли солнечные лучи, проскальзывающие между листьев исполинских деревьев.
— Что-то еще? — Ия не выдержала первой.
— Да… — Капитан пытался подобрать нужные слова. — Я давно хотел спросить тебя про твой нож. Про имя на нем.
Взгляд девушки уперся в поверхность камня между деталями огнестрельного оружия, она напрягла слух.
— Что именно?
— Ивэт. Довольно интересное имя. Точнее, фамилия. Я слышал об одном Ивэте, еще до войны против осьминогов. Ивэт Рот — твой родственник? — ответа не последовало. На самом деле, тот ему был не нужен, ведь ответ на свой вопрос он знал заранее. Кто она такая, и кем был ее отец, он знал все эти шесть лет. — Ходили слухи, что он был наемным убийцей самого Виада.
— Да, был, — сухо заметила Ия.
— Что с ним произошло после переворота и смерти Виада? Он умер?
— Не сразу. Мне было два года, когда произошел переворот, поэтому я ничего не помню, знаю только, что в тот день умерла моя мать. Отец забрал меня, и мы поселились в лесу на востоке. Охотились, рыбачили. Он учил меня всему.
Она умолкла, и было слышно лишь как ветви колышутся на ветру. Ветер был слишком сильным, такой ветер был предвестником бури. Совсем скоро он принесет черные тучи к лагерю.
— Кто-нибудь еще знает?
— Нет, никому об этом знать не следует. Сам считаю, что прошлое абсолютно неважно. Ни твое, ни твоего отца. Люди предвзяты, а ты слишком полезна сейчас. Да и в будущем, уверен, тоже.
— Люди предвзяты, — повторила она, не в силах понять, почему мозг вычленил именно эти слова из всего сказанного Капитаном. — Говоришь так, будто сам не являешься частью человечества.
— Ты тоже так говоришь.
— Потому что иногда я думаю, что действительно не являюсь его частью. Пятнадцать лет я не видела никого кроме отца, а еще год — совсем никого. Но, похоже, ты имел в виду то, что тебя отличает от них непредвзятость. Знаешь, я тоже хочу у тебя кое-что спросить. Чья это форма?
Теперь уже напрягся Капитан.
— Что?..
— Тебя зовут Капитаном. Но твоя форма высшего офицерского состава. Эта форма принадлежала генерал-майору подразделения военно-воздушных сил Восточного региона. Да и не думаю я, что человек такого знатного происхождения надолго бы задержался в младшем офицерском составе. Я уже месяц ломаю над этим голову.
— Ах, это, — он позволил себе улыбнуться. — Это моя форма. По званию я был генерал-майором. Долгая история, но если вкратце, то все началось с одного моего друга, который, как ни попроси я его что-нибудь сделать, отвечал: «Да, капитан!» Это была просто шутка, причем не самая умная. Которая позже переросла в то, чем оно является сейчас.
Ия хмыкнула. Едва ли она поверит в это. Возможно, такое и правда происходило раньше, возможно, называют его так именно поэтому, но что-то все равно было не так. Истина ускользала от девушки, и как она ни пыталась, не могла заметить одну конкретную деталь. Это была «очшень» важная деталь, и собственная слепота начала раздражать Ию, хоть внешне это никак не отразилось. Она мило улыбнулась и бросила ему нейтральную фразу, что-то вроде «вот оно как» или «а, теперь ясно», только чтобы он вновь ослабил бдительность и снова совершил ту же ошибку. Тогда-то она сразу поймет, что не могла рассмотреть в нем все это время.
Капитан медленно опустил голову, вдохнул и выдохнул.
— Мне нужно идти, — он направился обратно к лагерю, но прошел всего пару метров и остановился. — Ия, — пришлось подождать, пока она обернется, — если тебе что-нибудь понадобится — я имею в виду не разрешение на эксперименты с осьминогами или на дополнительную занятость, потому что тебе, видите ли, нечем заняться, — ты всегда можешь обратиться ко мне.
Ия кивнула и продолжила собирать чистый и хорошенько смазанный механизм винтовки.
Уже вечером, как и ожидалось, на лагерь обрушился дождь. Ливнем его нельзя было назвать, но воды все же было очень много. Она стекала по неаккуратным ступеням из крупных камней, просачивалась в трещины и уходила глубоко вниз.
