— Женя мне говорил, что в Брянске у него живет только брат.
— А я родня брата, через жену. Так что получается совсем дальнее, некровное родство.
— Не знала, что Сергей женат… — протянула Кира.
— Ну, вы ведь тоже держали ваши с Женей отношения в тайне, — нашлась я.
— Да говорить-то особо было некому, — отозвалась девушка. — Женя успел меня представить только Сергею, буквально за несколько дней до своей нелепой смерти…
Последняя ее фраза потонула в рыданиях. Я обняла Киру за худенькие плечи и сочувственно сказала:
— Крепитесь, Женя не хотел бы видеть вас несчастной.
— Да, я понимаю, поэтому держусь. — Кира вытерла слезы и спросила: — А вы пришли просто поговорить о Жене? Или у вас какое-то конкретное дело? Вы извините, что я спрашиваю, но я сейчас плохо соображаю, голова как в тумане, так что лучше говорите прямо.
— Нет-нет, я пришла просто пообщаться, — успокоила я девушку. И чтобы хоть немного отвлечь ее от грустных мыслей, предложила: — Знаете что, расскажите-ка мне про Нелю. Алевтина Марковна сказала, что ваша подруга как-то удачно и стремительно похудела…
— А, Нелька… — слабо улыбнулась Кира. — Да, действительно, она всегда была довольно-таки полной, как…
Девушка оценивающе взглянула на мою фигуру, но из деликатности решила не делать такое же сравнение, как ее соседка.
— В общем, полной, — закончила Кира фразу. — И буквально за полгода она сбросила… не помню точно, но минимум пятьдесят кило! Была пятьдесят шестого размера, а стала сорок шестого.
Я почувствовала дикую зависть. Тоже так хочу! За полгода и, по возможности, без особых усилий.
— А знаете, каким способом она похудела?
— Знаю.
— Поделитесь секретом! — взмолилась я.
Кира помолчала, а потом неожиданно спросила:
— Можно пару нескромных вопросов?
— Пожалуйста.
— Скажите, у вас есть сбережения? Большая квартира? Вы можете позволить себе не работать несколько лет и при этом жить в свое удовольствие? Делать то, что нравится, и не опасаться, что закончатся деньги на банковском счете? Вы вообще уверены в завтрашнем дне?
Признаюсь, эти вопросы привели меня в жуткое душевное смятение. Ни сбережений, ни собственной квартиры у меня нет. Даже «пенал», в котором я сейчас живу, и тот мне не принадлежит. Это квартира моего дяди Юры, который выиграл в американскую лотерею «Грин кард» и уехал с семьей на ПМЖ в США. А меня временно пустил пожить в освободившуюся квартиру. Если он вдруг надумает продать жилье, я окажусь на улице. И если я завтра лишусь работы, то протяну ровно столько, сколько позволяет содержимое кошелька. И смею вас уверить: в моем бумажнике так мало денег, что, пожалуй, даже не всякий карманник на него польстится. В общем, куда ни кинь, везде у меня нищета и разруха…
— Ну, насколько вообще в нашей стране можно быть в чем-то уверенным… — попыталась я увильнуть от прямого ответа, но он Кире и не требовался. Девушка и так все поняла по моей озадаченной физиономии.
— Вот именно. Вы произнесли ключевую фразу — «в нашей стране». Потому что в России никто не может похвастаться спокойной жизнью: ни тот, кто едет на джипе, ни владелец «Жигулей», ни самый последний бомж, который передвигается пешком. Нет уверенности в завтрашнем дне: каким оно будет, завтрашнее дно?
— А Неля, значит, уехала за границу… — догадалась я.
Кира кивнула:
— Неле повезло. Давняя подруга пригласила ее поработать во Францию…
В семью потомков русских эмигрантов первой волны, еще тех, которые уехали в Европу сразу после Октябрьской революции, требовалась няня. Прабабушка, девяностодевятилетняя старушка, настаивала на том, чтобы на работу взяли именно русскую девушку: дети должны знать язык предков! По знакомству вызвали из России Нелю. Детям Неля сразу понравилась: полная, уютная, к ней так приятно было прижиматься. И мама отпрысков была спокойна: такая толстуха не будет затевать интрижку с ее мужем.
А надо сказать, что в обязанности няни входило водить детей в церковь. И однажды около церкви к Неле подошел какой-то трухлявый пень и начал с ней заигрывать. Вел себя ужасно: даже ущипнул девушку за роскошную попу. Ну, Неля и дала ему пощечину да еще прибавила пару крепких русских выражений, потому как французским языком тогда владела весьма приблизительно. Еще не хватало ехать во Францию, чтобы хороводиться с каким-то старым развратником! Такого добра и в России — завались.
Вечером дети рассказали о произошедшем матери, а та обомлела:
— Неужели сам месье Бишо на тебя глаз положил?
— Не знаю никакого месье Бишо, — ответила Неля.
— Месье Бишо — это самый богатый мужчина в нашем районе, миллионер, владелец всех бензоколонок! — с благоговением отозвалась мать семейства. — Между прочим, вдовец. И большой охотник до женщин. У нас здесь все с ним очень милы, потакают его маленьким слабостям.
— Мне все равно, — равнодушно сказала Неля, — я с ним детей крестить не собираюсь.
