–Такова жизнь! Или вы поможете мне копаться в мусоре, который накапливался годами, или я не отвечаю за последствия. – Гаэтано Дердерян развёл руками, словно выкладывая все карты: – Речь идёт о вашей жизни, не о моей. Так что решать вам.
Клод Табернье в течение трёх дней охотно и эффективно сотрудничал, предоставляя всю необходимую информацию и документы.
На четвёртый день его тело нашли в Сене.
Полиция не обнаружила ни единого доказательства убийства.
Но и причин для самоубийства у человека с высоким положением и спокойной семейной жизнью тоже не нашлось.
Гаэтано Дердерян попросил Ноэля Фокса, бывшего полицейского, discreetно расследовать дело и стал ждать звонка от Ромена Лакруа, находящегося в Нью-Йорке.
Француз был явно напуган и не скрывал этого.
–Почему? – повторял он почти навязчиво. – Почему? Это уже второй руководитель департамента, который якобы покончил с собой. Почему?
Логично, что у пернамбуканца не было на это ответа. Он снова закрылся в своём кабинете и сел перед неизменной шахматной доской, пытаясь найти место новой фигуре в этой головоломке.
Но подходящей клетки не находилось – игра развивалась слишком странно.
Если это не самоубийство и не несчастный случай, а тщательно спланированное убийство, то убийца вёл себя крайне нелогично, а нелогичность – худший враг человека, привыкшего к порядку и рациональности.
Какой смысл рисковать, убирая фигуру низшего звена в огромной корпорации, когда есть десятки более значимых?
Очевидно, мотив заключался не в положении жертвы, а в её реальной роли.
Клод Табернье был «главным уборщиком» в корпорации, которая, судя по всему, сильно «засорялась». И не нужно быть гением, чтобы понять – разгадка кроется в этом мусоре.
–Наш клиент, видимо, сильно насолил кому-то, кто не захотел забыть, – подвёл итог он за ужином с коллегами в закрытом зале ресторана «Les Trois Moutons». – Причём этот кто-то очень умен и хитер. Похоже, он решил не просто убрать обидчика, но сначала заставить его изрядно попотеть.
–А в чём виноваты Баррьер, Табернье и все те другие, которых, как кажется, он прикончил?
–Без сомнения, он считает их соучастниками.
–Не кажется правдоподобным, что Лакруа и Табернье были замешаны в чём-то незаконном, если, как ты сам сказал, едва были знакомы, – заключила Мадлен Перро.
–Возможно, убийца об этом не знает. Или считает, что каждый, кто работает на Лакруа, автоматически его сообщник.
–Мы тоже теперь работаем на Лакруа.
–Тогда советую тебе держаться подальше от Сены.
–Очень смешно!
–Я не пытаюсь шутить. Опыт подсказывает, что у подобных серийных убийц с чувством юмора плохо. Это человек, одержимый тем, что он, без сомнения, считает подлостью или тяжёлой несправедливостью, а такие враги особенно опасны – никогда не угадаешь, как они отреагируют.
–Ты полагаешь, что это действует один человек?
–Нет! – поспешно возразил бразилец. – Ты меня достаточно знаешь, чтобы понимать: я ничего не предполагаю. Может, это группа. Но в любом случае, лучше рассматривать её как одного врага, даже если речь о нескольких людях.
–Ты считаешь это логичным?
–Ни в коем случае!
–Тогда что?
–Мы изменим тактику. Не отказываясь от текущего направления, которое явно приводит нас к нужным нам параметрам, добавим новый элемент: воображение. Полагаю, наш враг – или враги – именно им и пользуются. – Гаэтано Дердерян сделал короткую паузу, оглядев присутствующих, прежде чем спросить: – Что вам всё это подсказывает?
–Месть.
–Это, без сомнения, наш первый вариант. Но стоит рассмотреть и другие.
–Конфликт между компаниями…
–Тоже вариант.
–Борьба за власть внутри самой корпорации…
–Сомневаюсь, что кто-то бросит вызов лидерству Ромена Лакруа, но исключать нельзя.
–Наима Фонсека. Если её муж умрёт, она унаследует несметное состояние. Мы достаточно о ней знаем?
–Никогда не знаешь достаточно. Поэтому считаю необходимым отправить кого-то в Каракас для серьёзного расследования. Я хочу знать, кто были её любовники до брака, где они сейчас, чем занимаются, и поддерживали ли они контакт с ней. Кто играет роль дурочки – должен быть очень умен.
–Ты допускаешь, что заговор уходит корнями в её прошлое, ещё до брака?
–Я никогда ничего не исключаю и не утверждаю. Но очевидно: Наима Фонсека умудрилась сначала выйти замуж за одного из богатейших людей своей страны, а через четыре года – за одного из богатейших людей мира. И, по-моему, для этого недостаточно просто иметь красивую грудь.
–У неё ещё и лучшая задница из всех, что я видел, – заявил с серьёзным видом Ноэль Фокс.
–И потрясающие глаза.
–А губы!
–Хватит! – возмутился пернамбуканец. – Признаю, в её присутствии у меня бы, наверное, сами по себе штаны свалились. Но меня интересует не то, что видно, хотя, признаю, это много и весьма привлекательно, а то, чего не видно – и, возможно, не так уж красиво и приятно.
–Я бы ей всё простил, – признался убеждённо Джерри Келли.
–Вы как псы на течке, – с отвращением сказала явно раздражённая Мадлен Перро. – Хреновы шовинисты!