–Или усиливаем их. Раньше большие состояния основывались на одном деле, в котором конкретные люди были экспертами. Сталь, уголь, банки, текстиль, судоходство – всё передавалось от отца к сыну, и дети с детства впитывали суть бизнеса.
–И что?
–А то, что нынешние магнаты хотят знать всё и сразу, и слишком часто инвестируют состояния в сферы, о которых не имеют ни малейшего понятия. Сколько вы потеряли за последние два года на так называемых «новых технологиях»?
–Немало.
–По правде?
–Много.
– Не просто много. Очень много. И я это знаю, потому что мы тщательно изучаем вашу компанию. Вы действительно хороши в некоторых сферах, но, как и многие другие, страдаете от эгоцентризма, простите за такую прямоту.
– Начинаю привыкать к тому, что вы ничего не скрываете.
– Власть ударяет вам в голову, и вы в итоге убеждаете себя, что можете одинаково успешно управлять строительной фирмой, издательством или авиакомпанией, потому что вам в сущности всё равно, если одна из них обанкротится.
– Это не совсем так, – возразил хозяин дома.
– Это именно так, – упорно настаивал пернамбуканец. – Вы просто заносите это в графу убытков и списываете с налогов. Но вы не учитываете, что в результате сотни людей теряют работу, а возможно, и все свои сбережения, потому что у них нет возможности «диверсифицироваться». И, возможно, та же самая компания, будь она в руках специалиста, полностью ей посвящённого, никогда бы не обанкротилась.
– Я не глуп, не люблю терять деньги и всегда стараюсь ставить на руководящие должности компетентных людей.
– Нет. Вы назначаете не действительно компетентных людей, а тех, кто из вашего окружения, кто, по вашему мнению, может быть компетентным, но часто таковыми не является. Я видел, как дюжина ваших руководителей переходила из одного отдела в другой.
– Так делают и некоторые главы правительств – меняют министров с одного поста на другой просто потому, что они из одной партии. Я знал адвокатов, которых мутит от вида крови, в роли министров здравоохранения, сельхозэкспертов – в роли министров обороны и строителей – в роли министров экологии.
– Верно, но вы поступаете точно так же, не беспокоясь о том, что три тысячи рабочих останутся без работы в Польше или две тысячи шахтёров в Перу – ведь это проблемы уже правительств этих стран. Вы играете в транснациональность, но когда дело плохо – просто уезжаете, умыв руки.
– Возможно, вы правы. Но мы создаём и множество рабочих мест.
– Только там, где дешевая рабочая сила и с вас не требуют особой ответственности. Вы импортируете какао из Кот-д’Ивуара, потому что там используют рабский труд детей, и производите кроссовки в Индии, потому что там нищие, работающие по 15 часов в день, берут два доллара за пару, которую ваши магазины продают за сто. Хотите, я продолжу приводить примеры?
– Не стоит.
– Вы потеряли много, влезая в дело, в котором ничего не понимали, и теперь компенсируете это, платя меньше за какао. Так вы балансируете показатели компаний, но гораздо логичнее и справедливее было бы сосредоточиться на том, что вы действительно умеете.
– Если вы так думаете, зачем же тогда работаете на меня?
– Возможно, потому что иначе у меня бы не было возможности сказать вам всё это. И потому что в глубине души мне нравится моя работа, и я её делаю хорошо, без ложной скромности. – Гаэтано Дердерян глубоко вздохнул, как будто ему нужен был дополнительный воздух, чтобы продолжить: – Но если завтра я вдруг решу «диверсифицироваться» и займусь делом, к которому не приспособлен, можете быть уверены – я перестану уважать себя. Потому что я считаю, что не умнее тот, кто делает больше, а тот, кто умеет делать одно, но хорошо.
– Жаль, что вы так думаете, – с ироничной улыбкой отозвался француз. – Признаюсь, я подумывал предложить вам серьёзную должность в моей организации. Вы один из самых умных людей, которых я знаю.
– В таком случае, вы должны ясно понимать, что я бы никогда её не принял. Я не вижу себя во главе киностудии или футбольной команды.
– С вашим умом вы бы быстро всему научились.
– Любое обучение связано с ошибками, и я не смог бы спать спокойно, зная, что мои ошибки дорого обошлись невиновным. Я всегда считал, что человек, который соглашается занять ответственную должность, не обладая нужной квалификацией – эгоист, ведомый гордыней.
– Вы считаете меня высокомерным человеком? – Француз сам себе ответил, утвердительно кивая. – Конечно. По той логике, что вы только что озвучили, я – эгоист и высокомерный человек, потому что слишком часто ввязываюсь в проекты, которые мне не по плечу.
– Зачем же вы это делаете?
– Мне нравятся вызовы. Но, честно говоря, я никогда не задумывался о том, что из-за этого могут пострадать люди. – Француз поднялся, подошёл к окну, посмотрел на реку и сад, и, изменив слегка тон, добавил: – Возможно, с возрастом я стану более ответственным.
– Я буду за это молиться.
– Как любезно! А теперь скажите, каковы ваши планы, потому что весь этот разговор отвёл нас в сторону от главной проблемы.
– Думаю отправиться на Ближний Восток.