–Но это не просто заварушка, – серьёзно сказал бразилец. – Это, если я не ошибаюсь, главная заварушка будущего.
–Опять ты за своё! Что ты имеешь в виду?
–Мы незаметно вошли в новый порядок XXI века, который почти не имеет ничего общего с прежним.
–Новый «порядок века»? – переспросил ошеломлённый собеседник. – Звучит как бред, и я всё ещё ничего не понял.
–Если вдуматься, как я вдумался, ты придёшь к выводу, что эпоха динозавров, каменный век, бронзовый век, Средневековье и даже Новое время – всё это позади.
–Если ты так говоришь…
–Говорю. И добавлю: закончилась эпоха империй, наций, завоевателей и даже политических идеологий.
–И что же тогда осталось?
–Эпоха магнатов.
–Эпоха магнатов? – переспросил он, всё больше теряясь. – Что за идиотская чушь?
–Это вовсе не чушь, – уверенно возразил его начальник. – Это реальность: наступил тот самый день, когда крупные предприниматели, финансовые магнаты начали устанавливать правила, которые выходят за все известные границы.
–Всегда было известно, что деньги правят миром. Взять хотя бы Сильвио Берлускони – он пришёл к власти в Италии и добился изменения законов, которые могли бы посадить его в тюрьму.
–И ты не видишь, насколько важен этот прецедент? – спросил бразилец. – С этого момента им будет всё равно. Они знают: если накопят достаточно денег, смогут править даже теми, кто должен был бы карать их за коррупцию.
–Так было всегда, – спокойно ответил Ноэль Фокс.
–Но не в такой степени. —Может, это прогресс.
–Возможно. Но раньше правители отвечали перед народом, который мог их свергнуть или даже отправить на гильотину. А сейчас эти магнаты – как многоногие пауки, охватывающие разные страны. Если в одной стране станет слишком жарко, они просто поднимают лапку и уходят в другую, поручив армии адвокатов запутывать их дела и избегать наказания.
–И что в этом плохого?
–Они подкупают чиновников ради субсидий, зная, что скоро закроют завод без выплат. Обещают рабочие места, а потом переносят производство. «Сливаются» с верфями, чтобы устранить конкуренцию, а через год обескровливают целый регион. Вкладываются в СМИ, чтобы давить на местные власти и менять их по своему усмотрению.
– Гаэтано плюнул в цветок на столе, прочистил горло и добавил: – Их почти невозможно поймать по закону, но они добиваются того, что дети становятся рабами в Африке, женщины – в Индии, шахтёры – в Боливии. Больше, чем Тиберий, Аттила, Наполеон, Гитлер или Сталин. Поверь мне, – хрипло заключил он, – мы стоим на пороге эпохи магнатов, и это злокачественный вид, способный возникнуть в любой точке планеты, среди любых рас и из любого социального слоя. Единственное, что их объединяет – это полное отсутствие совести и безграничная жадность.
–Ты так ненавидишь Лакруа? – поинтересовался англичанин.
–С какого перепуга ты вообще об этом заговорил? – нахмурился его собеседник.
–Потому что мне кажется, что ты говоришь именно о нём.
–Я говорю не конкретно о нём. Я говорю о всех президентах крупных транснациональных корпораций.
–Полагаю, некоторые из них действуют добросовестно, стараясь лишь создавать богатство и рабочие места.
–Разумеется, такие есть, точно так же, как есть порядочные политики, которые никогда не поддавались коррупции. Но можешь быть уверен – они всегда будут в меньшинстве. Потому что мир больших финансов – это мир без правил, где сильный пожирает слабого, а подлец поглощает порядочного.
–Я знаю тебя уже много лет, но, честно говоря, никогда не видел тебя таким возбуждённым… – уверенно заявил Ноэл Фокс. – Я всегда восхищался твоей поразительной хладнокровностью и твоей способностью сохранять полную нейтральность в любой ситуации, поэтому не понимаю, с чего вдруг столько эмоций по поводу вопроса, который тебя, в сущности, не касается.
–Он меня касается. Я гражданин, и начинаю чувствовать, что мой мир радикально меняется.
–Это был далеко не идеальный мир, и ты это знаешь.
–Но мы его улучшали, – ответил тот. – Постепенно мы добились значительных социальных побед. А теперь мы внезапно откатились назад.
–Не понимаю, о каком откате ты говоришь.
–А что бы ты сказал человеку, который в восьмидесятые годы уверял бы тебя, что рабство вернётся в наш мир?
–Сказал бы, что он сумасшедший.
–Так вот, теперь ты знаешь, что он не был сумасшедшим. И что благодаря этому мужчины вроде Лакруа могут повесить у себя дома Ван Гога… – Гаэтано Дердерян горько усмехнулся и добавил: – Удивительно, что человек, который не смог продать ни одной картины при жизни, стал символом крайнего богатства.
–Жизнь полна сюрпризов.
–Но это не просто каприз судьбы. Картина осталась той же, какой её написал тот бедный безумец. Сейчас важен не сам художественный смысл, а ценность, которую ей приписали. И хуже всего то, что мы позволяем собой манипулировать до такой степени, что считаем обладание куском холста важнее жизни тысяч африканских детей.
Ноэл Фокс встал, прошёлся по просторной комнате, будто пытался собраться с мыслями, внимательно посмотрел на своего друга, и, облокотившись на спинку кресла, изменив тон, сказал: