-Нет, конечно. Вы же знаете, нет никаких меня и вашего внука, у нас просто договор. Он закончится, и мы разбежимся. А может и раньше, мне тут после концерта сын герцога Монако ручки целовал, комплименты говорил, может, и предложение сделает! - вру я. Тишина.
-Конечно, Юночка, решать только тебе, но ты все же подумай, Чжу Вон свой, кореец, как ты там будешь в чужой стране? - такие свои овцу в овраге доедают, думаю я. А бабка-то Пацака стала слаще сахара, к чему бы это? Я не сотворил ли очередную дурость?
-Я все равно не приму ничьего предложения, я умру на сцене незамужней, я же вам говорила. Не нужен мне принц Монако, как и ваш внук, вы уж не обижайтесь. Ладно, у меня скоро пресс-конференция, надо хорошо выглядеть, давайте прощаться.
-Конечно, Юночка, подготовься как следует, ты же там всю Корею представляешь.
Опять! Вроде и послал завуалировано, а все равно сироп льет, не к добру это! Вот и нахрена я про сына герцога наврал, а? Гормоны опять или моя дурость? То и другое скорее. Собираться и правда пора бы, посетить ванную, накрас…чур меня! Так привыкну еще.
17-00, отель Плаза Атени, конференц-зал.
Зал битком набит журналистами и операторами телекомпаний, все ждут *Дочь Франции*. Ровно в пять распахивается дверь и пританцовывая входит Юн Ми. Она в образе Гавроша, руки в карманах, губы ярко-алые, кепка на глазах, и взгляд исподлобья. Один гольф приспущен. Оглядев прищурившись замерших соляными столбами журналистов, криво улыбается, распахивает пиджак, явив драные кюлоты миру, и крутится на месте. Щеки ее раскраснелись, она сдувает упавший сбоку локон, выпавший из-под кепки.
-Шарман!!! — стонет в экстазе какой-то лощеный щеголь в желтом костюме и пенсне. Народ отмирает, толпа акул пера бросается к Юн Ми, она испуганно пятится, но нахальных журналюг оттирают от нее четыре шкафа два на два, это охрана, выделенная организаторами. Юн Ми садится за стол с микрофонами, там же лежит с десяток диктофонов, рядом садится помощник мэра Парижа, он же ответственный за организацию поездки.
-Задавайте вопросы, господа. Представляться обязательно! — начинает ведущий.
-Нью Йорк Таймс. Скажите, почему вы оделись как клошар? — с жутким акцентом спрашивает американец. Вот он умничка, самый нужный вопрос, но и хамства нельзя спускать.
-Вы можете говорить по английски. - отвечаю ему на его языке.
-Клошары- это местные бездомные? Разве я на них похожа- у меня новая и дорогая одежда, я приятно пахну, на мне эксклюзивные кюлоты моего дизайна. Просто я придумала новый стиль одежды и назвала его *Гранж*. Он подойдет молодежи, протестующей против чего угодно. Пусть протестуют одеждой, это намного веселее, чем пить или принимать вещества. Следующий.
-Ди Вельт. Вы планируете гастроли в ФРГ, и если да, то когда? - с хитрым видом спрашивает немец, по немецки конечно.
-Если пригласят- приеду, но надо заранее договариваться- предложений много. - отвечаю с берлинским выговором на хохдойче.
-Токио Симбун. Скажите, вы планируете писать песни для Японии?
-Да, две уже написаны, но пока идет подбор музыкантов. Скорее всего, в начале следующего года будут готовы. Я собираю свою команду пока. - отвечаю на японском. Японец не удивлен- знает про мои сертификаты, подготовился.
-Франс Пресс. Когда вы планируете концерт в Марселе, и будут ли там новые песни?
Концерт 23 ноября, сегодня утром сообщили организаторы.
-Новых не будет, все песни на концерте в Париже и так новые, я просто не успею ничего сочинить. К следующему приезду в вашу прекрасную страну постараюсь написать. Вы же понимаете, муза дама капризная.
-Гардиан. Вы планируете гастроли в Британии, и если да, то когда. У вас есть еще песни на английском языке?
-Песни есть, но над ними еще много работы. Я считаю, что правильно петь на концерте на языке хозяев, поэтому мне надо еще не менее десяти песен на английском. Это касается и всех остальных стран.
