– Это Карп Морозов. Кира Александровна, душа моя, не могли бы вы приехать и забрать своего… своего Льва Сергеевича домой? Ему не стоит так часто показываться в моем доме. Кажется, была какая-то вечеринка и…
– Я сейчас буду, – выпалила Кира, бросая трубку. Сон как рукой сняло.
Она наспех оделась. Пальто не застегивалось: дрожащими пальцами она не могла просунуть пуговицы в петли.
Дверь открыл Морозов. Он был без пиджака. Жилетка плотно облегала его тело, собираясь складками на его брюшке. Он по-лакейски поклонился:
– Ах, Кира Александровна! Как мы себя сегодня чувствуем? Прошу прощения за то, что побеспокоил вас, но… Входите, входите.
В широком коридоре с белыми стенами пахло сиренью и нафталином. Она услышала, как в комнате за полуоткрытой дверью заливался веселым беспечным смехом Лео.
Не дожидаясь приглашения Морозова, Кира направилась прямо в гостиную. Стол был накрыт на троих. Антонина Павловна, отставив пальчик, изящно держала чашку; на ней было восточное кимоно; пудра на носу скаталась в шарики; по лицу, от носа до подбородка, размазалась помада; неподведенные глаза казались очень маленькими, припухшими и утомленными. Лео сидел за столом. На нем были черные брюки и рубаха навыпуск, воротник которой был расстегнут; ослабленный галстук болтался на шее, волосы торчали в разные стороны. Лео звучно хохотал, пытаясь удержать куриное яйцо на острие ножа.
Он поднял голову и удивленно посмотрел на Киру. Молодое лицо Лео дышало здоровьем. Казалось, ничто и никогда не сможет изменить или испортить это лицо.
– Кира! Что ты здесь делаешь?
– Кира Александровна случайно… – начал было робко Морозов, но Кира резко перебила его:
– Он позвонил мне.
– Почему ты… – взъелся на Морозова Лео, его лицо исказила злоба; затем, кивнув головой, он снова рассмеялся: – Черт возьми, здорово! Они все считают, что мне нужна нянька!
– Лев Сергеевич, дорогой мой, я не хотел…
– Заткнись! – огрызнулся Лео и повернулся к Кире: – Ну, поскольку ты здесь, снимай пальто и сядь позавтракай. Тоня, посмотри, не найдется ли парочка яиц.
– Пойдем домой, Лео, – спокойно сказала Кира.
Взглянув на нее, Лео пожал плечами:
– Ну, если ты настаиваешь.
Он медленно поднялся.
Морозов взял недопитую чашку чая и вылил на блюдце ее содержимое; держа блюдце кончиками пальцев и шумно прихлебывая жидкость, он сказал, нерешительно переводя взгляд то на Киру, то на Лео:
– Я… видите ли… все получилось следующим образом: я позвонил Кире Александровне, поскольку боялся, что ты, Лев Сергеевич… плохо себя чувствуешь. А ты…
– …был пьян, – закончил за него Лео.
– Нет, но…
– Я был пьян. Вчера, но сегодня утром я трезв. И нечего было…
– Была небольшая вечеринка, Кира Александровна, – успокоила, перебивая Лео, Антонина Павловна. – Мы несколько задержались там и…
– Было пять часов, когда ты доползла до постели, – проворчал Морозов. – Я знаю это наверняка, потому что, когда ты врезалась в мою кровать, ты уронила графин с водой.
– Так вот, Лео привел меня домой, – продолжала Антонина Павловна, не обращая внимания на Морозова, – допускаю, что мы немного устали…
– Немного… – язвительно начал Морозов.
– …пьяны, – пожав плечами, закончил за него Лео.
– По-моему, изрядно пьяны, – в порыве гнева кровь подступила к лицу Морозова, скрывая его веснушки. – Так пьяны, что, встав утром, я обнаружил его прямо в одежде на тахте в коридоре. Даже из пушки не поднять!
– Ну и что из этого? – безразлично спросил Лео.
– Грандиозная была вечеринка, – заметила Антонина Павловна. – А как Лео может тратить деньги! Захватывающее зрелище. Хотя, честно говоря, Лео, дорогуша, ты вел себя слишком безрассудно.
– Что я сделал такого? Не помню.
– Я не против того, что ты проиграл так много в рулетку и заплатил по десять рублей за каждую разбитую тобой рюмку, но тебе не следовало давать на чай официантам по сто рублей.
– Отчего же? Пусть видят, чем отличается благородный человек от этого красного отродья.
– Может быть, ты и прав. Но зачем было платить оркестру пятьдесят рублей каждый раз, когда ты хотел, чтобы они перестали играть то, что тебе не нравится? А потом ты выбрал из толпы присутствующих самую красивую девушку, которую ты раньше никогда не видел, и предложил ей любую цену за то, чтобы она разделась перед гостями; ты засовывал ей в декольте сотенные купюры.
– А у нее было отличное тело, – заметил Лео.
– Лео, пойдем домой, – скомандовала Кира.
– Минуточку, Лев Сергеевич, – с расстановкой произнес Морозов, опуская на стол блюдце. – Где ты взял столько денег?
– Не знаю, – безразлично ответил Лео. – Мне их дала Тоня.
– Антонина, откуда они у тебя?..
– Как, разве ты не в курсе? – Антонина Павловна подняла брови, выражая удивление и скуку. – Я взяла тот сверток, который лежал у тебя под мусорной корзиной.
– Тоня! – неистово закричал Морозов. Он так резко вскочил со своего места, что посуда, стоявшая на столе, задребезжала. – Ты не могла сделать этого!
– Ошибаешься, – возразила Антонина Павловна, дерзко вскидывая голову. – Я не привыкла к тому, чтобы меня попрекали деньгами. Ну так вот, я взяла те деньги! И что ты мне теперь сделаешь?
