– Боже мой! Господи! – Морозов схватился за голову и стал качать ею из стороны в сторону, сотрясаясь, подобно механической игрушке, в которой сломалась пружина. – Что мы будем делать? Мы должны были отдать эти деньги Серову. Их нужно было отдать еще вчера. У нас на руках нет больше ни рубля… если я не доставлю Серову эти деньги сегодня… он… убьет меня… Что же мне делать?.. Он ждать не будет…
– Не будет, говоришь? – холодно усмехнулся Лео. – Ничего, потерпит. Перестань скулить, как собачонка. Чего ты испугался? Он ничего не сможет нам сделать, и он это понимает.
– Ты меня удивляешь, Лев Сергеевич, – пробурчал Морозов, заливаясь краской. – Ты ведь честно получаешь свою долю, не так ли? И ты считаешь, что это благородно – взять…
– Благородно? – звучно расхохотался Лео; в его смехе звучала надменность. – Это ты говоришь мне? Дорогой мой друг, я уже давно выбросил из головы это слово. Навсегда. Более того, я сам готов пойти на любую низость, самую неблагородную. Чем гаже – тем лучше. Всего хорошего… Пойдем, Кира. – Ищущим взглядом Лео посмотрел по сторонам: – Где же, черт побери, моя шляпа?
– Разве ты не помнишь, Лео, что потерял ее по дороге, – осторожно напомнила Антонина Павловна.
– Да, точно. Ну и плевал я на нее. Куплю себе новую. Нет, три новые шляпы. Всем привет.
Кира кликнула сани. По дороге домой они не проронили ни слова.
Когда они оказались одни в своей комнате, Лео грубо и бесцеремонно заметил:
– Я не хочу, чтобы меня кто-нибудь критиковал, даже ты. Тебе особо жаловаться не на что. Если хочешь знать, то я никогда не изменял тебе. Остальное тебя не должно касаться.
– Я спокойна, Лео. У меня к тебе нет никаких претензий. Но я хотела бы поговорить с тобой. Прямо сейчас.
– Я слушаю, – равнодушно отреагировал Лео и присел на стул. Кира встала перед Лео на колени и обхватила его руками. Она поправила свои волосы; ее полные решимости глаза были широко открыты. В спокойном голосе Киры чувствовалась напряженность.
– Лео, мне не в чем тебя упрекать или винить. Я знаю, чем ты занимаешься, и понимаю, для чего ты это делаешь. Но послушай: еще не поздно, они пока не поймали тебя, у тебя есть время. Давай попытаемся в последний раз, попробуем собрать все возможные средства и обратимся с просьбой о выдаче нам заграничных паспортов. Мы убежим из этой проклятой страны как можно дальше!
Лео посмотрел Кире прямо в глаза; он с трудом выдержал ее пылающий огнем взгляд.
– Зачем зря беспокоиться? – сухо поинтересовался он.
– Лео, я знаю наперед, что ты скажешь. Ты потерял желание жить. Но несмотря на это, не сдавайся. Даже если ты не веришь, что у тебя когда-нибудь появится интерес к жизни. Просто отложи вынесение окончательного приговора до того дня, когда мы вырвемся отсюда. И когда ты окажешься на свободе, в стране, живущей по общечеловеческим законам, тогда ты и решишь, хочешь ты жить или нет.
– Глупенькая! Неужели ты думаешь, что они дадут заграничный паспорт человеку с такой анкетой, как у меня?
– Лео, нам нужно попробовать. Мы не должны сдаваться. Без надежды мы не сможем прожить и минуты. Лео, нельзя допустить, чтобы ты сломался под действием этой силы. Я сделаю все возможное, чтобы ты не стал ее жертвой.
– Ты имеешь в виду ГПУ? Но каким образом ты будешь противостоять ему?
– Не о ГПУ речь. Существует еще более могущественная сила. Она сломила Виктора, Андрея, мою мать. Но она не должна уничтожить тебя.
– Она сломила Виктора, что ты хочешь этим сказать? Неужели ты сравниваешь меня с этим лизоблюдом, который…
– Лео, подхалимство и другие подобные вещи – это несущественно. Воздействие этой силы на Виктора было более пагубным, его склонность к подхалимству – это всего лишь следствие. Эта сила сломала что-то внутри Виктора. Без воздуха и воды растения погибают. Я не дам сделать то же самое с тобой. Пусть миллионам людей грозит та же участь. Но ты должен остаться в живых. Ты, Лео, человек, которого я боготворю.
– Какой возвышенный слог! Откуда?
Кира уставилась на Лео и испуганно повторила:
– Откуда…
– Иногда, Кира, меня удивляет, почему ты никак не хочешь избавиться от склонности воспринимать все всерьез. Мне ничего не угрожает. Я делаю то, что хочу, чего не скажешь о других.
– Лео, послушай, я хочу решиться на один шаг. Мы с тобой должны распутать целый клубок проблем. Сделать это нелегко. Попробуем решить все одним махом!
– Как ты это себе представляешь?
– Лео, давай поженимся!
– Что? – скептически посмотрел на нее Лео.
– Давай поженимся.
Он откинул голову и расхохотался. Это был тот звучный холодный смех, который он позволял себе по отношению к Андрею Таганову и Морозову.
– Что за чепуха, Кира? Хочешь прикрыть грех законным браком?
– Не в этом дело.
– Не поздновато ли для нас обоих?
– Ну и что?
– К чему? В этом есть какая-нибудь необходимость?
– Нет.
– Тогда зачем все это?
– Не знаю. Однако я прошу тебя об этом.
– Это недостаточно веская причина, чтобы делать глупости. Я не расположен к тому, чтобы превратиться в почтенного супруга. Если ты боишься потерять меня, то никакая бумажка, исписанная каракулями красного чиновника, не удержит меня.
