Что может быть общего у этой хрупкой взбалмошной девицы с наставником: выдержка, опыт, могучий дух? Губы кривятся в горькой усмешке, а из груди рвется тяжелый вздох. Если в жилах Зимородок и течет частичка крови подземника, то совсем небольшая, и этого не хватит, чтобы перекинуть даже тоненький мостик через пропасть, что лежит между суровым отшельником и капризной селянкой, бесконечная пропасть из воззрений, традиций, и жизненного уклада.
К удручающим мыслям добавилось чувство голода. Мычка потянулся к заплечному мешку, распустив тесьму, обнажил содержимое: горстка мяса, пучок пряных трав, сушеные ягоды. Желудок предвкушающе заурчал, а рот наполнился слюной. Мычка сдвинул мешок так, чтобы девушка могла дотянуться, произнес:
— Угощайся. Когда огонь погаснет, лучше, чтобы изнутри грела еда.
Зимородок повернула голову, взглянула с брезгливой гримаской.
— И не надейся, что я хоть пальцем прикоснусь к этой гадости.
Мычка вскинул брови, сказал с непониманием:
— Почему гадость? Зайчатина. Свежая, хорошо прожаренная, с травами и ягодой. Возьми, попробуй.
— Чтобы отравиться и умереть в мучениях? — Голос девушки наполнился ядом.
Мычка взял кусок мяса, понюхал, на всякий случай попробовал, сказал в недоумении:
— Почему отравиться?
— Откуда я знаю, почему ты хочешь моей смерти? — Зимородок дернула плечиком. Добавила с нажимом: — Но то, что хочешь — точно! Вот и мясо специально заготовил, стоит только проглотить кусок…
— Я уже проглотил, и гораздо больше, чем кусок. — Мычка помахал наполовину сгрызенной заячьей лапкой.
Девушка фыркнула:
— Тебе, нечисти, может и ничего, хоть десять зайцев съешь, а мне и ломтика хватит.
— Зачем мне тебя травить? — воскликнул Мычка с раздраженьем. — Разве для того через лес пер, надрывался, чтобы после умертвить?
— А я откуда знаю? Может, это у вас, нечисти, так заведено!
Мычка вздохнул, сказал устало:
— Ладно, в будущем можешь не есть, что я готовлю. Но это бери смело.
Зимородок насторожилась, спросила с подозреньем:
— Это почему?
— Это Филин готовил. Уж он-то тебе точно зла не желал.
Девушка посмотрела на зайца, перевела взгляд на зажатую в руке спутника обглоданную лапку, вновь взглянула назад. Ее ноздри зашевелились, вбирая мясной дух, а губы задергались, словно это не Мычка, а она вгрызается в сочный ломоть. Поколебавшись, Зимородок отвернулась, хотя движение явно стоило большого труда, сказала глухо:
— Даже если ты не врешь, и это действительно готовил дядя, все равно не буду.
— Да почему, почему?! — подпрыгнув, завопил Мычка.
Он пристально всматривался в спутницу. Вот ее плечи поникли, голова наклонилась, руки в волнении треплют шкуру. Еще немного, и она откроется. А если не сможет, то он скажет сам, поможет, объяснит, что, как бы то ни было, он вытащил ее из деревни не по собственному желанию. Это воля Филина. А воле родни, пусть даже дальней, надлежит повиноваться. Он бы и сам рад пойти своей дорогой, вернуться в деревню, увидеть близких, но слово дано, и теперь им быть вместе до тех пор, пока наказ не будет выполнен. И будет легче, намного, намного легче, если они станут пусть и не друзьями, то хотя бы верными товарищами. Ведь путь далек, а дорога опасна.
Мычка уже открыл рот, готовый излить все, что накипело на душе, когда Зимородок вдруг подобралась, плечи вернулись на место, подбородок вздернулся, а губы искривились в знакомой насмешке. Смерив вершинника презрительным взглядом, она процедила:
— Довериться первому встречному вершиннику, силой увести племянницу из деревни… Прожив столько времени в лесу, Филин просто сошел с ума! Так что оставим разговор. Тем более, за мной скоро все равно придут, а ты, если не унесешь вовремя ноги, поплатишься за содеянное.
Голос прозвенел металлом, и Мычка выставил руки, отгородившись ладонями, сказал примирительно:
— Ладно, ладно. Будь по-твоему. Если не хочешь есть — хоть спать ложись, все к утру будешь бодрее.
Он отвязал один из мешков, набитый тряпьем под завязку, подвинул к девушке. Та покосилась на мешок, сказала едко:
— Ага, размечтался. По глазам вижу, только и ждешь, как засну. А у самого уже слюни текут.
Мычка невольно провел рукой по губам, сказал отстраненно:
— Все же лучше бы тебе выспаться. Путь нам предстоит не близкий и не легкий. Сил понадобиться много.
— Мало того, что дурак, так еще и без памяти. Сколько раз повторять — придут за мной. Так что если и пойдешь — то один. Да и то вряд ли… Уж больно наши парни норовом круты.
Она замолчала в ожидании, напряженная, готовая излить очередную порцию яда. Но Мычка сидел недвижимо, глядя в огонь, да изредка подбрасывая веточку-другую, и девушка принялась копаться в мешке, извлекая и раскладывая перед собой вещи. Краем глаза он следил за спутницей, что сперва нехотя ковырялась в мешке, но вскоре увлеклась. Ее лицо разгладилось, взгляд потерял жесткость, а губы едва заметно зашевелились, будто девушка разговаривала сама с собой.
