Я хотела войти в предбанник, но он оказался заперт. Вот уж странно, мы никогда ничего не закрываем. Пришлось присесть и крикнуть в замочную скважину:
– Гектор, что случилось?
– Баран тупой, – прозвучало в ответ, – Фина дура. Кис-кис, пошли, вкусное дам! Баран тупой! Ключ! Кот дурак!
Наш ворон нечеловеческого ума птица, если он захочет, будет с вами беседовать, как разумный человек. Вот сейчас Гектор вполне понятно объяснил суть происходящего. Тупой баран заманил животных в баню, пообещал им вкусной еды. Дура Афина и идиот Фолодя купились на приманку, их и заперли. Правда, умник Гектор тоже оказался в их компании, он обожает грецкие орехи, но справедливую оценку своих умственных способностей ворон оглашать не стал.
– Баран тупой, – негодовал наш умник за закрытой дверью.
– Успокойся, я найду тупого барана, отниму у него ключ и выпущу вас, – пообещала я.
– Кот матрас! – заявил Гектор.
– Нет, ты не подначивай наивного Фолодю, – грозно сказала я, – не советуй ему описать кровать тупого барана!
В бане повисло молчание, потом Гектор жалобно пропищал:
– Больно! Голова болит.
Наш хитрец настоящий последователь Макиавелли. Сейчас он прикидывается больным, но я ни на секунду не сомневаюсь, что месть ворона тупому барану будет жестока и беспощадна. Осталось выяснить, кто же он, баран тупой? Лика? Лиза? Или Вадик? И что у нас происходит? Почему на дверь привинтили табличку «Клиника имени Гиппократа»? Чье это изобретение? Хотя ответ на последний вопрос мне известен.
Твердым шагом я пересекла холл, поднялась к Лизе, которая по-прежнему упоенно дирижировала рабочими, как великий Валерий Гергиев симфоническим оркестром, и сурово произнесла:
– Немедленно объясни, что тут творится?
Лизавета отступила к стене.
– Здрасте! Я уже говорила!
– О чем? Напомни! – потребовала я.
– Больной мальчик! Он ждет подарка! Вадик вручает игрушки! – зачастила Лиза. – Неужели ты забыла? Пиар-акция!
Я села на ступеньку.
– Конечно, нет. Но зачем наш дом украсили табличкой?
– Сейчас приедут журналюги, фоторепортеры, они должны сразу понять, куда входят, – пожала плечами Лиза.
В моей голове забрезжил рассвет.
– Минуточку! Вадик не поедет в больницу?
Лизавета плюхнулась рядом со мной на ковровую дорожку.
– Неужели я похожа на умалишенную, которая разрешит Полканову расхаживать по клинике, пропитанной микробами? У ребенка какая-то страшная неизлечимая болезнь типа холеры! Неужели я буду рисковать здоровьем Вадика?
– Холеру сейчас отлично лечат, – только и сумела сказать я.
– Значит, у мальчика чума, оспа, лихорадка Эбола, – возмутилась Лиза. – Вадик звезда, он принадлежит народу. Зритель мне не простит, если Полканов умрет! В медицинских учреждениях из каждой щели лезет зараза. Микробы! Вирусы! Стафилококки!
– Не надо было соглашаться на визит к мальчику, – вздохнула я.
– Ты что! – возмутилась Лиза. – Это же милосердная акция! Благотворительность! Демонстрация на всю страну доброго, щедрого сердца Вадика! Его искренний призыв к людям помогать недужным. Нельзя упустить такую пиар-акцию. Это немыслимо.
– Следует ли понимать, что, заботясь о здоровье драгоценной звезды, ты привезла сюда несчастного, еле живого ребенка, оборудовала под палату одну из свободных комнат и собираешься врать журналистам, что они прикатили в частную лечебницу, расположенную в Подмосковье? – на едином дыхании выпалила я. – Гектора, Афину и Фолодю заперла в бане. Правильно, в больницах не держат животных. А Лике досталась роль санитарки. Так?
Лизавета не смутилась.
– Небольшое уточнение…
Но что она хотела сказать, я так и не узнала, потому что из холла раздался крик:
– Лиза, мы готовы, окинь вернисаж царским взглядом.
Пресс-секретарь Вадима с легкостью молодой кошки подскочила и ринулась по ступенькам вниз. Я со всей возможной скоростью не очень юной лани кинулась за Елизаветой. Ну что ж, ответ на один вопрос найден, теперь я знаю, кто он, баран тупой. Хотя Гектору следовало говорить «баранка тупая». Все-таки Лизочек у нас, несмотря на менталитет, харизму и замашки, принадлежит к женскому полу.
На всем скаку Лиза чуть не наступила на рыжего Ваню, который по-прежнему сидел на полу с ноутбуком, но он не стал возмущаться: настолько был поглощен делом, что, похоже, даже не заметил, как пресс-секретарь пронеслась в миллиметре от него.
– Вы лучше устройтесь в столовой, – посоветовала я, бочком протискиваясь мимо незваного гостя.
– Ну погоди! – воскликнул тот в ответ. – Теперь я все знаю!
Иван оторвал от экрана затуманенный взгляд, сфокусировался на мне и спросил:
– Столовая? Нам талонов на еду не давали.
Я поняла, что передо мной разновидность Кузи, симбиоз человека с ноутбуком, и поспешила за Лизой. Та уже успела влететь в комнату и негодовала на весь дом:
– Никому ничего нельзя поручить! Вечно все самой приходится делать! Скоро я буду картошку чистить!
