Ирину охватывал ужас, она делала все, что требовала Кира Алексеевна. Старуха любила часами сидеть в кресле и читать вслух великую поэзию, Ире вменялось в обязанность находится рядом и внимать ей. Много ли детей может сидеть неподвижно на одном месте с полудня до ужина? А несчастная Ирочка была прикована к неудобной низенькой табуретке. Бабка начинала с бессмертных творений поэтов прошлых веков, а заканчивала собственными виршами. Спустя много лет, после кончины Киры Алексеевны, Ирине попалась на глаза картина неизвестного художника восемнадцатого века. Она была ей знакома до боли: пожилая дама полулежит на софе с открытой книгой в руках, а рядом, на крошечном пуфике, сидит очаровательная малышка в пышном платье и, чуть приоткрыв рот, внимательно смотрит на старуху.
Ире показалось, что художник скопировал их с бабушкой. Но в отличие от картинного ребенка Соловьева никогда не радовалась часам, проведенным со старухой. Ира возненавидела литературу всеми фибрами души, а также русский язык, заодно и историю. Кира Алексеевна обожала Гомера, и описание щита Ахилла несчастная внучка затвердила наизусть. Как всякой девочке, ей хотелось играть с подружками, но старуха внучку далеко не отпускала. В младших классах Ирочка покорялась, в средних начала сердиться, а в старших отчаянно захотела свободы. Но Кира Алексеевна держала ее на коротком поводке. Едва Ира собиралась ступить за порог, как у бабки случался очередной сосудистый спазм и Ире приходилось скидывать пальто. Однажды девочка не выдержала и пожаловалась маме:
– Меня бабушка не отпускает погулять с друзьями.
Ариадна Олеговна, которая в ту секунду старательно закалывала волосы у зеркала, недовольно воскликнула:
– И правильно! Нечего шляться по улицам! Без дела ходят лишь очень плохие девочки, воровки и проститутки. Иди, делай уроки и не приставай к взрослым. Прилежные дети всегда заняты!
Урок был усвоен дочерью сразу. Хорошие девочки всегда заняты, а плохие гуляют? Вот и отлично. Ирочка станет самой плохой девочкой, уж очень надоело ей подчиняться бабке.
И младшая Соловьева постаралась вести себя так скверно, как только возможно. В конце концов она очутилась за решеткой, а когда вышла на свободу, не взялась за ум и опять угодила на зону, освободилась и снова была осуждена. Наверное, Ире судьба уготовила стать профессиональной уголовницей, но тут ей неожиданно улыбнулась удача. Соловьеву вызвал в кабинет начальник лагеря и сказал:
– Собирай хабар. Возвращаешься в Москву.
Ирина не на шутку перепугалась, попыталась выяснить, зачем ее отправляют в столицу, но хозяин зоны ничего толком ей не объяснил. Притихшую от страха Соловьеву посадили не в особый вагон для зэков, а в самолет, сопровождали ее не солдаты-конвойные, а толстая тетка в обычном платье. Она сказала:
– Ира, ни к чему нам внимание к себе привлекать. Будешь вести себя тихо, я наручники сниму. Станешь бузить, нацеплю «браслеты» обратно.
Соловьева пообещала слушаться и была вознаграждена обедом, который давали пассажирам. Зэчке разрешили не только съесть курицу, но и выпить кофе. После приземления рецидивистку доставили в обычный с виду двухэтажный дом, отвели ей личную комнату, выдали цивильные вещи, туалетные принадлежности, а потом появился симпатичный мужчина и сказал:
– Давайте познакомимся. Я Константин Павлович Греков, психолог. Вас отобрали для участия в эксперименте.
Вот тут Ирину охватил подлинный ужас. В среде заключенных ходит много баек, в частности, об урановых рудниках, на которых работают «пожизники». Якобы после того, как судья произносит слова «пожизненное заключение», зэка вместо спецколонии отправляют в шахту, где он и рубит кайлом радиоактивную руду. Ни малейшей правды в глупых россказнях нет, но кое-кто верит. А еще заключенные шепотком поговаривали об опытах:
– Самых задиристых в лабораторию отправляют, на них лекарства испытывают, перед тем как в производство запустить. Или студентам на стол кладут, надо же на ком-то медикам тренироваться!
Ирина не верила слухам, только посмеивалась, когда бабье рассказывало очередные страшилки. А тут нате: очутилась в Москве и слышит про эксперимент.
Константин Павлович понял, в каком состоянии находится его подопечная, и поспешил разъяснить:
– Ничего страшного. Мы с вами просто будем учиться, никакой боли.
Ирина слегка повеселела.
– И таблеток не дадут?
– Зачем здоровой красавице пилюли? – удивился Греков. – Лекарства предназначены для пожилых и немощных.
Через год в судьбе Ирины произошли волшебные изменения. Ее отпустили на свободу, досиживать срок не потребовали, просто сказали:
– Ступайте, Соловьева, вы теперь другой человек.
Ирина и сама понимала: да, она больше никогда не преступит закон. Константин Павлович смог перевернуть сознание женщины. Он дал ей талисман, старинное зеркало, в котором была навсегда спрятана Андрэ.
– Кто? – не поняла Светлана.
Ирина воскликнула:
– Ну да, откуда тебе знать! Греков сначала определял, какого вида твоя злая сущность. Работа шла по сказкам. Ты какие помнишь?
От такого вопроса Света только еще больше удивилась и сказала:
