– «По щучьему велению», «Спящая красавица».
Ирина выпрямилась.
– Первая не подходит, там из женщин одна щука. Зато во второй есть ведьма, она напророчила про веретено, которым уколется дочь короля. Я на нее похожа?
– На колдунью? – уточнила Кускова. – Не очень-то.
Соловьева расслабила спину.
– Правильно, мы с той старухой не монтируемся. Подобрать сказку очень трудно. Константин Павлович долго бился, пока не обнаружил «Легенду об Андрэ».
– Не слышала о такой, – удивилась Светлана.
– Я тоже, – подхватила Ира, – но когда Греков ее прочитал, меня прямо торкнуло. Мы с Андрэ как двуликий Янус.
– Кто? – снова не поняла необразованная портниха. – Ванус?
– Янус, – повторила Ирина, – двуликий бог начала и конца, а также дверей, входов, выходов. Я очень благодарна Грекову. За тот год, что участвовала в эксперименте, я получила знаний больше, чем за всю учебу в школе. Изучила литературу, историю, биографии великих людей, живопись. Константин Павлович со мной постоянно занимался, фильмы показывал про лучшие музеи мира, давал послушать симфонические концерты. Я реально преобразилась. А потом мне отвели комнату в коммуналке, Греков устроил работать в ресторан «Теленок» администратором и сказал:
– Прощай, Ира. Вот тебе зеркало, то самое, из сказки про Андрэ. Помни, в нем заключена злость. Поставь его на видное место, так, чтобы, проснувшись, натыкаться на него взглядом, а засыпая, видеть последним. Начинай и заканчивай день одной фразой, ее необязательно произносить вслух, можно подумать: «Зло не во мне, оно в серебре, не выберется наружу никогда, не пускает его доброта». И все у тебя будет в порядке.
– А если ты нечаянно разобьешь подарок, что произойдет? – наивно поинтересовалась Света.
Ирина потерла щеку рукой.
– Я тот же вопрос задала, а профессор ответил:
– Ничего страшного, оно даже треснуть не должно, потому что волшебное. Ну а если оно все-таки на части разлетится, ты осколки положи в железную коробку с крышкой, поставь на прежнее место и те же слова говори. Вспомни сказку, там ведь посеребренное стекло один раз разбилось, его склеили, ничего плохого не случилось. Даже если у тебя миллиметровая зеркальная крошка останется, зло в ней удержится.
Ира начала самостоятельную жизнь. От прежней уголовницы у нее осталась лишь одна черта: она не доверяла людям, не заводила подруг, ни с кем не откровенничала.
Потом ей захотелось завести семью, ребенка. Ира никак не могла найти подходящего мужчину и в конце концов отправилась на искусственное оплодотворение от анонимного донора.
– Фантастика! – не выдержала я. – Эту процедуру разрешили производить одинокой женщине? Да еще той, кто обитает в коммуналке и не имеет достаточно материальных средств?
– Ничего по данному вопросу не знаю, – честно ответила Света, – но Ира прямо сказала, что она заплатила врачу деньги, и тот ей все сделал. Я поверила. Наши люди за приличную сумму что угодно совершат, а здесь благородная помощь женщине, которая хочет забеременеть, да не от кого.
– Здорово, – вздохнула я. – И после родов Ира через несколько лет невзлюбила столь желанную девочку?
Кускова прищурилась.
– У тебя есть дети?
– Двое, – ответила я, решив не рассказывать, что Аркадий и Маша достались мне уже, так сказать, готовыми, в разном возрасте.
– А муж? – допрашивала Света.
– У меня за плечами несколько разводов, – обтекаемо сказала я, – с течением времени я пришла к выводу: не получается у меня жить в браке.
– Ну, тогда ты понимаешь, каково это – тащить ребенка без отца, – пробурчала моя собеседница. – Ирка устала, в голове у нее вечно сидела мысль о заработке, Катя стала раздражать ее, чем дальше, тем больше, ну и в конце концов Ирке захотелось ее убить!
Я подскочила.
– Убить?
Света вытаращила глаза.
– Ужас, да? Я тоже перепугалась, когда это услышала! Ирка ночью встала, пошла на кухню, взяла молоток, которым отбивают мясо, и двинула к девчонке в спальню.
Соловьева приблизилась к кровати дочери и замерла. У нее в голове словно спорили два человека, один кричал:
– Стукни девчонку по темечку и убегай прочь!
Второй протестовал:
– Ира, Ира, никогда!
– Сорви в ванной пластиковую занавеску, заверни труп, стащи его в машину, отвези за город и утопи в реке.
– Ира, Ира, никогда!
– Вымоешь комнату, в гимназии скажешь, что не можешь больше платить и переводишь девчонку в простую школу. Никто ничего не заметит, у тебя нет ни родных, ни подруг. Уйдешь на другую работу, переберешься в другой дом.
– Ира, Ира, никогда! Нельзя убивать! Беги скорей, посмотри в зеркало, где спрятана Андрэ.
Голоса визжали, перебивали друг друга, в конце концов они оглушили Соловьеву, та выронила молоток и больше ничего не помнила. Очнулась Ира на полу, ей на лицо лилась холодная вода, рядом на коленях стояла Катя.
– Мамуля! – закричала она. – Ты очнулась! Я вызвала «Скорую», а она все не едет! Что случилось? Тебе плохо? Я проснулась от стука, гляжу, ты лежишь, рядом молоток.
