Он оказался прав. Бой вскоре стих. Похоже, прихвостни «Того-Кого-Нельзя-Называть» обнаружили тело Батильды. Пожиратели смерти ушли, и над лондонской улочкой на некоторое время повисла тревожная тишина. Целители во главе со Страут начали обход пострадавших. Мимо Тонкса, управляя волшебными носилками, пробежала медицинская сестра. Не Гретель. Она уже никого не спасёт.
Лишь полчаса спустя перед Мунго появились стиратели памяти и авроры. У разгромленной приёмной мелькнула вспышка колдокамеры… Гиппократ Сметвик пришёл в себя и, потирая свежий синяк на подбородке, давал путанные разъяснения какому-то министерскому работнику. От лицемерия последнего сводило зубы.
Тед сбился с ног: он помогал восстанавливать подобие порядка в уцелевших палатах, успокаивал пришедших в себя после колдовского сна пациентов, счастливо проспавших разразившуюся в Мунго катастрофу. На вызов патронуса ушли последние силы. Маленькая певчая птичка полетела к морю в «Гнездо» с коротким сообщением: «Со мной всё в порядке. Работы много. Скоро не ждите».
— Мистер Тонкс?
Тед убрал палочку и медленно обернулся к обратившемуся к нему мужчине. У того было грубое, жестокое лицо, практически звериный взгляд… Дорогая мантия выдавала в нём министерскую шишку.
— Всё верно. С кем имею честь?
— Глава отдела магического правопорядка, — представился чиновник.
— Я не знаком со списком министерского кабинета. Не довелось быть представленным.
Ни один мускул на лице волшебника не дрогнул.
— Корбан Яксли, — руку он так и не протянул. — Случившееся сегодня в Мунго недопустимо. Министр крайне обеспокоен. Массовые беспорядки приводят к массовым жертвам. Пострадали невинные люди. Ваши пациенты, полагаю?
— Да, — угрюмо сказал Тед. — Так или иначе.
Он подумал о девочке с забинтованной ногой — маленькой Джонс, о Батильде, несчастной юной Гретель и убитой Пожирателями Аббот. Какие разные судьбы, а исход…
— Батильда Бэгшот, — продолжил Яксли, — невосполнимая утрата для магического мира.
По его тону нельзя было сказать, что он скорбел.
— Она тоже была вашей подопечной, если не ошибаюсь. Вы были последним, кто общался с ней.
— Откуда вы знаете?
Губы чиновника изогнулись. Получившуюся гримасу нельзя было назвать улыбкой. Такие люди не умеют улыбаться, но он явно был чем-то доволен.
— Одна из медсестёр рассказала мне. Кажется, её звали Гретель.
Тед выхватил палочку, но было поздно.
Комментарий к Глава 34 — Целитель
1) «Если небо упадет, мы будем ловить жаворонков…» — английская пословица. Русский аналог: «Если бы да кабы…», т.е. речь о том, чему не суждено случиться.
2) Фредди Меркьюри — солист, главная звезда британской рок-группы Queen.
========== Глава 35 — Андромеда ==========
— Безумие! — негодовал Люпин, расхаживая по комнате. — Самое настоящее безумие, Нимфадора!
— Да, нехорошо получилось со старушкой.
— Нехорошо?! Когда в зелье бодрости кладут два крысиных хвоста вместо трёх — вот это нехорошо!
Дора сидела на диване, заломив руки и изображая мировую скорбь, изредка поднимая взор на бушующего мужа.
Андромеда впервые видела зятя таким взвинченным. Она бы и сама отчитала не в меру активную дочурку, но после его гневной отповеди ей было нечего добавить.
Чувствуя, что нотации не производят должного впечатления, Ремус страдальчески вздохнул, запустив пальцы обеих рук в волосы, и перекинулся на Регулуса:
— И ты тоже хорош!
Кузен отрешённо молчал, уставившись на сморщенный лист, прилипший к оконному стеклу. Дождь за ним шёл такой мелкий, что походил на пудру.
— Только изощрённый слизеринский мозг мог породить подобное коварство… Выкрасть больного человека из госпиталя!
— Ужас какой! — Нимфадора покачала головой в знак солидарности с супругом и вновь обратилась в саму кротость.
— Гермиона, только не говори, что ты тоже причастна к этому безумству? — с надеждой спросил Люпин.
Грейнджер уткнулась взглядом в свои колени, на которых лежал трактат о рунической магии.
Интересно, сколько раз Сириус и Джеймс Поттер сидели с такими же покаянными физиономиями и выслушивали причитания своего более ответственного приятеля? Не сосчитать.
Нимфадора была Сириусом в юбке — чистейший образец порывистости и беспечности. Это особый тип людей, которых ничем не проймёшь. Они врываются в твою жизнь ураганом, а разве можно приструнить ветер? Укротить шторм? Это люди свободы, люди-ветер, а есть люди… люди-птицы. Ветер сминает крылья, если птица вздумает лететь против него. Только альбатросам-буревестникам всё нипочём, но таких единицы.
Андромеда вспомнила деда, седого, сухопарого Арктуруса Блэка. Когда Поллукс собрался проклясть беглянку Лукрецию, только Арктурус возразил ему, только он пошёл поперёк решения семейного совета. Ветер крепчал, но старик не гнулся к земле, не прятался, он стоял на своём.
Даже на смертном одре Арктурус выкинул номер: завещал дом и состояние Андромеде.
Может, он нашёл в ней родственную душу?
