Она обладала определённой выдержкой, раз смогла хлопнуть дверью отчего дома и выйти замуж за любимого человека, а не того, кто приглянулся семье своей родословной. Разделы светских сплетен подхватили эту историю, смакуя и раздувая масштабы бедствия в чистокровном семействе, несмотря на все усилия Блэков задуть фитиль скандала на начальной стадии. Постепенно, пусть и очень медленно, весть потонула сама под наплывом статей о Волдеморте, нападениях Пожирателей смерти, реформах Гарольда Минчума, сменившего на посту министра излишне либеральную Дженкинс, и беспорядках у магглов.
Забастовки шахтеров и рабочих, диктат профсоюзов, рост налогов, ирландские радикалы — так выглядела маггловская Англия, куда Тед «привёл» молодую жену. На первый взгляд, контраст с волшебным миром был ошеломляющим. Лишь позже, намного позже Андромеда осознала, что проблемы магов и магглов оказались до горечи схожи: методы И.Р.А. (1) не так уж отличались от приёмов Пожирателей смерти, марши рабочих напоминали пикеты сквибов в борьбе за гражданские права, а Великая инфляция в старых промышленных районах Англии волшебным образом совпала со скачком цен на котлы в Косом переулке. Ей понадобилось время, чтобы понять: законы человеческой психологии едины. Да и как она могла заметить это раньше? В её облачном замке жизнь протекала размеренно и чинно. Мир был прост и понятен. Её родные ни в чём себе не отказывали, катались как сыр в масле, получив привилегии от рождения, и трепетно оберегали свой мирок от влияния магглов. Доходило до абсурда: тётя Вальбурга отказывалась верить, что её любимый дизайнер — леди Сибил Коулфакс (2) — не имела в жилах ни капли волшебной крови. А мама втайне по ночам читала маггловский «Татлер»(3) и неплохо разбиралась в светской жизни знаменитостей.
Англичане жить не могут без ощущения исключительности, а уж волшебники — тем более.
Многие магические семьи хранили в секрете формулы изобретённых предками заклинаний даже друг от друга. В том же Хогвартсе учили пользоваться магией, но не создавать её. Новые заклинания в мире появлялись крайне редко.
И тут в этот слаженный механизм, подрывая фундамент уникальности, попадает камушек — магглорождённые. Угроза сплочённому клубу, враждебному к новоприбывшим, которых становилось всё больше с каждым годом. С ними приходилось делиться знаниями, а затем и тёплыми местечками в Министерстве… Одна мысль об этом заставляла содрогаться представителей каждого второго чистокровного семейства.
Андромеда понимала это.
Андромеда принимала это.
Что скрывать — она всегда считала себя лучше многих, магглов-то уж точно, и поэтому совершенно не ожидала, что окажется недостаточно хороша для родителей Теда.
При первой встрече они только и делали, что прожигали её взглядами, словно ведьму, обросшую бородавками, но не смели прогнать взашей, боясь, что разгневанная невестка околдует их кур или сглазит маслобойку. Энди напрасно надеялась, что всё повернётся к лучшему, что «период привыкания» сменится миром.
В конце концов она отчаялась войти в их круг и вместе с Тедом покинула Бери-Сент-Эдмендс.
А дальше был поиск жилья: съёмные квартиры, переезды, чемоданы, три оплошности с чарами сужения пространства, едва не приведшие к нарушению Статута о секретности… и наконец ОН — аккуратный домик с ребристым козырьком, пахнущим свежей краской.
Однако прожив несколько лет бок о бок с магглами — довольно любезными людьми из пригорода, Андромеда так и осталась для них чужаком. Она ощущала себя женой колониста в отдалённом поселении Китая, но не испытывала горечи. Назад пути не было. И нечего думать о том, как бы всё могло быть с другим человеком, потому что никого, кроме Теда, рядом с собой Андромеда не представляла.
Соседки приглашали её на праздничные вечера и местные осенние ярмарки, где, следуя многовековым традициям, соревновались за звание лучшей хозяйки. Энди исправно отнекивалась от участия в кулинарных баталиях. Шинкование овощей режущими чарами — зрелище не для магглов, что уж говорить о заклинаниях уровня Ж.А.Б.А., с помощью которых миссис Тонкс управлялась с мясом…
Однажды она поддалась искушению славой и получила приз за самую тяжёлую тыкву. Хагрид бы ею гордился. Оранжевая корка чуть ли не лопалась от распирающей мякоти. Андромеде вручили статуэтку в виде стеклянной туфельки на ступеньке пьедестала. О связи награды с тыквой оставалось только гадать, пока Тед со смехом не поведал жене историю Золушки. Энди по-новому взглянула на результаты труда своих соседок и на собственную тыкву-победительницу, под завязку налитую магией «Энгоргио» всего за пару минут. Больше участие в конкурсах миссис Тонкс не принимала.
Тед работал, Дора росла. С друзьями-магглами у дочери не заладилось — хоть в чём-то непоседа пошла в мать. Андромеда возлагала большие надежды на Хогвартс, и, к счастью, Дора попала на Хаффлпафф, славящийся сплочённостью своих студентов.
