Рон разомлел от материнской ласки. Оказавшись в тепле и уюте, сытый и спокойный, он похватал все вышедшие за время их затворничества у Бэгшот спортивные журналы и уснул в обнимку с последним выпуском «Квиддич сегодня». Молли не могла насмотреться на сына и превзошла саму себя в искусстве кулинарного мастерства, приготовив все любимые блюда Рона разом. Естественно, она не забыла и о Гарри. А уж для Джинни миссис Уизли расстаралась настолько, что испекла двухэтажный торт — компенсация за пропущенный день рождения.
Фред и Джордж наперебой пересказывали самые удачные шутки из эфира, и постепенно Гарри начал забывать, что за границами садового участка Мюриэль, по которой проходит кромка защиты Фиделиуса, идёт война. А этого делать нельзя! Нельзя впускать в себя тепло, ленивую апатию, иллюзию счастливой жизни, иначе ему никогда не выбраться отсюда, не разорвать кокон материнской заботы, в который его укутала миссис Уизли.
У него была миссия, план и… проводник.
После пожара в Годриковой Впадине медальон Слизерина молчал — Том в нём молчал.
Как ни абсурдно, Гарри забеспокоился. Он часами рассматривал старинное украшение, прислушивался к ощущениям… Дошло до того, что Поттер заговорил с Риддлом сам, прошипев несколько фраз на змеином языке — конечно, не на глазах у Рона и Джинни. Они брезговали брать крестраж в руки, тем более что на Гриммо жизнь начала налаживаться. К ним вернулся спокойный сон. Рон пребывал в хорошем расположении духа, а Джинни опять начала улыбаться. Она хмурилась, только когда Гарри брал медальон, а он регулярно сжимал его в ладони, стискивал до побелевших костяшек пальцев. И иногда слышал, чувствовал слабый размеренный пульс за изумрудным стеклом. Том ещё жив. Он внутри.
В какой-то момент Гарри схватился за сердце, не зная, куда деваться от жгучей боли, пронзившей каждый нерв в его теле и, казалось, ещё и в душе. В ту же секунду медальон, который Поттер носил на груди под хлопковой майкой, завибрировал, сотрясаясь в такой же агонии, разделяя с ним боль, страх и гнев.
В конце концов Том снова заговорил.
— Он хочет стать целым, — встревоженно пронеслось в голове Гарри, но мысль ему не принадлежала.
Он закрыл глаза, тяжело глотая воздух, чтобы восстановить дыхание. Как странно, его веки были опущены, но всё было видно… Кабинет. Кресло. Стол. Выглядывающий из неаккуратно закрытого ящичка пергамент. Литера «М» на пузатой книге. Нет, на фамильном альбоме. У Люциуса была масса недостатков, но самый главный — сопливая привязанность к своим корням. Это бич многих чистокровок. Мало кому из них удалось добиться чего-то стоящего в жизни, пропитанной дорогими женщинами и напитками, но практически каждый мнил себя пупом земли. Ничтожества. Положение, деньги и власть достались им по праву рождения, а Тёмный Лорд добился всего без чьей-либо помощи.
Почерневший кубок опустился на стол. Золото на нём померкло навсегда, магия покинула шедевр древности и влилась в новый сосуд — в тело самого могущественного волшебника в истории. С ней вернулся эфемерный осколок, помещённый в чашу Хельги Хаффлпафф годы и годы назад, после смерти глупой жеманницы Хепзибы.
Его душа стала чуточку целее, даже дышалось легче.
Гибель Нагини дала ему невольную подсказку, открыла способ укрепить кожу и кости, не желающие носить в себе его зло. Тёмному Лорду отказывало собственное тело. Цена бессмертия оказалась велика. Семь — сильное число, но магия чисел подвела его.
— Он будет нас искать, — шепнул медальон, выводя Гарри из транса, из кабинета в далёком Малфой-мэноре, из чужого сознания.
Шрам нещадно пульсировал. Гарри потёр его дрожащими пальцами.
— Кажется, ты боишься его, Том? А ведь вы одно целое.
— Он безумен, — отозвался Риддл из медальона, вернее, одна шестая его души. — Он нас погубит.
Гарри рассмеялся в голос. Такого он никак не ожидал.
Зло пожирало само себя.
А затем был Флетчер, клык василиска, ссора с Джинни… Гарри медлил, ему стало жаль расставаться со своим собеседником-шпионом.
Следующий скачок в сознание Волдеморта Поттер впервые совершил намеренно. Потом он отважился закрепить результат. С медальоном Гарри чувствовал себя увереннее, что само по себе было странно.
Казавшаяся ранее полным бредом идея проникать в разум злейшего врага предстала в ином свете — как шанс разведать обстановку.
В свою очередь, Том из медальона показывал ему своё прошлое, знакомил с новыми людьми и местами. За последние дни Гарри общался с ним больше, чем с Роном, своим лучшим другом.
Он узнавал о Риддле что-то новое, стараясь отыскать подсказку, ключ, намёк на следующий крестраж. Иногда это напоминало просмотр фильма на рваной, зажёванной проектором плёнке — отдельных эпизодов жизни того, кому ещё только предстояло стать Тёмным Лордом. Поттер закрывал глаза и погружался внутрь этой «киноленты», буквально вживаясь в главного героя, становясь с ним единым целым.
