— Как скажешь, — Гарри попытался ободряюще ей улыбнуться. Они слишком хорошо друг друга знали. Гермиона не была бы самой собой, если последнее слово не оставалось за ней.
Она пожевала губу и спросила, глянув на него из-под ресниц:
— Почему ты спросил?
— Потому что ты выглядишь так, словно тебе нужен совет хорошего друга, — простодушно ответил Поттер. — Обычно я занят по четвергам, но для тебя сделаю исключение. Консультирующий психотерапевт Поттер к вашим услугам, — он надеялся вызвать у подруги улыбку, но её не последовало. — Выкладывай.
— Я сделала ему больно, — прошептала Гермиона, поставив рядом с собой кружку. Пар от быстро остывающего молока завитками поднимался вверх, гипнотизировал. — Регулус сказал мне кое-что, к чему я была не готова.
— Он тебя обидел?
— Нет! — воскликнула Грейнджер и, виновато покосившись на дверь, намного тише добавила: — То есть да, но уже потом. Я не знаю, как тебе объяснить. Я запуталась. Не люблю чего-то не понимать.
— Никто не любит, но ты — Гермиона Грейнджер! Девочка, выдержавшая взгляд василиска и объятия великана, обуздавшая время. И я ещё ничего не сказал о твоём коронном хуке справа. Малфой в тот день челюсть уронил не только от удивления. Ты никогда не пасуешь перед трудностями.
— Запиши эту речь, я хочу услышать её на своём дне рождения, а лучше получить в письменном виде.
Гарри усмехнулся в кулак.
— К сентябрю я сочиню новую.
Какое-то время они провели молча, думая каждый о своём.
— Я вижу, у тебя что-то на уме, — Гермиона внимательно посмотрела на него. — Только не исчезай, Гарри. Мы сильнее, когда вместе. Мы — команда.
— Куда я денусь…
— Это не шутки!
— Только не надо накладывать на порог моей комнаты воющие чары.
— За кого ты меня принимаешь?
— Ты не хуже меня знаешь, какой можешь быть упёртой, когда захочешь, — сказал Гарри, отодвинувшись от окна и озорно поглядев в смешно округлившиеся глаза Гермионы. — В конце концов есть окно, — затем он тёплым тоном добавил: — Утром я отлучусь на Гриммо и сразу же вернусь. Обещаю.
— И ничего я не упёртая, — пробурчала Гермиона. Она вытерла запотевшее от пара стекло и слезла с подоконника, прихватив кружку.
Гарри легонько толкнул подругу в бок, её рука дрогнула, и часть молока выплеснулась на пол.
— Ну вот! — воскликнула Гермиона.
— Был бы здесь Живоглот…
— Да уж.
— Фред сказал, что они не успели его захватить, когда покидали «Нору». Он убежал. Но ты не переживай за него. Твой кот волшебный. Найдётся.
Гермиона вяло кивнула.
— Как и Хедвиг. Скучаешь по ней?
— Она была моим первым другом в волшебном мире, — признался Гарри. — Когда она улетала на охоту, а я оставался в доме Дурслей, то немного завидовал. Мне пришлось выпустить её, когда мы собирались покинуть дом Уизли. А как там… — он запнулся, —…в Хогвартсе?
— Не так, как раньше.
— А ребята?
— Настоящие львы! Невилл изменился до неузнаваемости: он так возмужал!
Гарри ощутил прилив гордости, и вместе с тем пришла тоска.
— Иногда я жалею, что судьба быть Избранным выпала мне, а не ему.
— Послушай, так нельзя…
— Знаю! — невольно вспылил Поттер и добавил намного тише: — Я знаю, Гермиона. Мне самому противно, но разве я виноват, что мечтал о нормальном детстве? Родители Невилла в больнице, уж лучше смерть… наверное… Но у него хотя бы есть бабушка, она его любит, а я… вот. Я — полный кретин, правда?
— Ты мой лучший друг, — сказала Гермиона. — Остальное меня не волнует.
— Когда всё закончится, мы вернёмся в Хогвартс, — проговорил Гарри, старательно пряча глаза, которые внезапно защипало, — зайдём на посиделки к Хагриду и съедим по каменному кексу, потом навестим Клювокрыла, обойдём весь замок и под вечер устроим в гостиной Гриффиндора самую крутую вечеринку за всю историю школы!
— С вейлами и огневиски? — с дрожащей улыбкой спросила Гермиона.
— Ага! А ещё с фейерверками Фреда и Джорджа, живыми «Ведуньями» и фонтаном из шоколада!
— А фонтан-то тебе зачем?
— Понятия не имею, — искренне сказал Гарри. — Но пусть будет!
— А рядом фонтанчик «Vimto». (3) Я сто лет не пила «Vimto»!
— Да будет так! — провозгласил Гарри, и они вместе тихонько засмеялись.
— Как твои руки? — спросила Гермиона. — Ещё болят?
— Мазь Флетчера сотворила маленькое чудо, — признал Поттер. — Ожоги прошли, и следа не осталось.
— Удивительно, да? Тебе повезло, что этому проходимцу так всё к рукам и липнет. Эту мазь будто сам Агриппа сделал.
— Ага…
Остаток вечера они провели, беседуя обо всём и ни о чём. Давненько такого не было.
— Я положу меч на твою кровать. Он должен быть у тебя, — наконец произнесла Гермиона. — А… хочешь, пойду в дом Блэков с тобой?
— Зачем? У меня есть мантия папы, так что как-нибудь справлюсь без охраны.
— Да ну тебя, — усмехнулась Гермиона и ушла, оставив Гарри в полумраке кухоньки.
Всего один крестраж, не считая медальона.
Гарри достал украшение из кармана, куда успел его незаметно сунуть. Шесть осколков души. Шесть ли? Может быть, они все ошибались?
*
Гарри впервые был на Гриммо один. Дом вызывал у него тоску и ничего более. Его мысли занимало другое.
