— Спасибо, сенсей, а то я не догадался! Они здесь моментально выветриваются.
— Заколдуй мантию, а не воздух вокруг. А ещё лучше попроси Уизли зачаровать тебе грелку и засунь её себе…
— О, Блэк, будь добр, заткнись! — отозвался Поттер, что не помешало им обоим по-мальчишечьи улыбнуться.
— Пошли, провожу тебя до «порога».
«Порогом» они прозвали поваленное дерево на берегу. Стоя возле него, можно было увидеть «Гнездо альбатросов», если ты посвящён в его тайну. Шаг влево или шаг вправо — и перед тобой одни скалы.
— Как вы тут вообще? — спросил Гарри.
— Дора стала заметно круглее, — сказал Регулус, ступая по укутываемой падающим снегом гальке. — Люпин сам не свой, проверяет порт-ключи для магглорождённых. Не знал, что паранойя заразна, но после того, как склад в Уэст-Бромидже был скомпрометирован, в Ордене все встали на уши. Я почти никуда не выхожу, но Люпин каждый день мучает меня нелепыми вопросами, пароли-явки… Грозный Глаз мог бы им гордиться.
— Выяснили, чья была лань? — напряжённо спросил Поттер.
— Нет. По словам Кингсли, голос сообщившего о засаде узнать было невозможно, всё равно что слушать запись на маггловском механизме. Я не запомнил его название.
— Ремус сказал, что точно так же выглядел патронус моей матери.
Блэк пожал плечами.
— Без понятия. Я не умею вызывать патронус, Гарри. Пожирателям смерти эти чары не под силу, хотя, признаюсь, никогда и не пробовал по-настоящему.
Они дошли до дерева, обросшего водопадом сверкающих соляных капель, и остановились.
— Никак не пойму, почему ты присоединился к нему? — пробормотал Поттер. — Почему стал служить Лорду?
— Тебе пора, Гарри, — с кривой улыбкой произнёс Регулус. — Отложим разговор о моём негодяйском прошлом на потом. Тебе нельзя подолгу задерживаться здесь. Надеюсь, тебе хватит ума не наделать глупостей, и, Мерлина ради…
— Я передам Гермионе, что ты о ней спрашивал.
— Но я этого не делал! — возмутился Блэк.
— Бывай! — выкрикнул Гарри, исчезая в витке аппарации.
Регулус побрёл к дому, машинально перекатывая в пальцах зачарованный галлеон — хитро заколдованную вещицу, которую Орден перенял у Отряда Дамблдора для обмена срочными вестями. Гермиона зачаровала монеты для всех фениксовцев, связав между собой Протеевыми чарами. Чтобы разорвать их, достаточно поскрести по пузу дракона, изображённого на лицевой стороне монеты. Увы, от Чёрной метки так легко не избавишься. Временами она напоминала о себе назойливым покалыванием, иногда предплечье жгло так, словно к нему приложили раскалённый прут.
«Он знает, что я жив, — с долей злорадства успокаивал себя Регулус в такие минуты. — И это его бесит».
Некоторые фениксовцы смотрели на Блэка с открытой неприязнью, но были и те, кто принял его в свои ряды без колебаний. Робардс предложил Кингсли взять с переметнувшегося Пожирателя новый Непреложный обет, а мадам Боунс напоила Регулуса чаем с меренгами в виде лебедей.
Ему не доверяли секреты, как и важные миссии, но с горем пополам признали «своим».
Кричер открыл ему дверь, на ходу перечисляя варианты обеда. Меню за последние недели пополнили наистраннейшие по сочетаемости блюда, которые одна Дора принимала с восторгом.
— Спасибо, Кричер, — сказал Регулус, передав домовику пальто. — Чары подогрева действуют блестяще!
Эльф раздулся от гордости, баюкая тёплую ткань, и последовал за хозяином в гостиную.
Жизнь в «Гнезде» шла своим чередом. Бывало, Блэк ловил себя на мысли, что, если бы не Метка и собрания Ордена, на которые его время от времени брал Ремус, он мог бы забыть о войне. Неужели Магическая Британия смирилась с новыми порядками? «Ежедневный пророк» щедро кормил читателей угодными власти новостями, а «Придира» почему-то задерживал выпуск.
На собраниях тоже ничего не происходило — по крайней мере, на тех, куда его допускали.
— Они присматриваются к тебе, — сказал Люпин. — Жди.
Что ещё оставалось делать?
Регулус никогда не отказывался, когда его звали, в абсурдной надежде встретить на какой-нибудь заброшенной фабрике или в другом безлюдном месте, указанном на ребре галлеона, ту, кто занимала его мысли большую часть суток. Он всё ещё злился на неё, это отвлекало от того, как он скучал… по ней же. Гермиона Грейнджер вызывала слишком много эмоций, и он не мог выделить среди общей массы основную. Не хотел. Всё шло не так. Доверие между ними сломалось.
— Репаро!
Регулус встрепенулся, увидев кузину с волшебной палочкой в руке. Ваза династии Цин, разбитая и восстановленная с августа раз двадцать, осколок за осколком вставала на законное место на столе.
— Сегодня Дора побила рекорды неповоротливости, — объяснила Андромеда, любуясь восстановленным раритетом. — Боюсь, эту вазу ничто уже не спасёт. Она потеряла свою ценность. Вся в трещинах, хоть и держится.
— По-моему, она стала ещё дороже, — сказал Регулус, упав в кресло перед пышущим жаром камином и откинув голову на его спинку. — Глядя на эти трещины, нам будет о чём вспомнить.
— Всё равно жаль, — печально произнесла Андромеда. — Как я посмотрю, в тебе снова проснулся философ, Реджи. Это дурной знак или хороший? Никак не определюсь…
