Деньги в пьяных руках придают уверенности, мнимой важности, не более. Мы перестали уважать друг друга, теперь мы уважаем только деньги. У кого они есть, тому крепко жмут руку, целуют в щёку при встрече. «Дайте денег! Больше денег» — вот он, новый день. Люди готовы пожирать коровьи лепёхи огромной ложкой, только заплатите больше. Они готовы пойти на разные унижения, чтобы заполучить купюры, а потом унижать других. Это отдушина за страдание, за боль, мечты и жизнь. Копить на отпуск, затем спустить всё за неделю-другую, чувствуя свободу и власть. Остановиться? О, нет, нет, нет. Это же сегодня у меня забиты карманы, а вдруг завтра ничего не останется. Мы свели этот мир с ума, придумав то, чего нет в природе, — деньги.
Пятитысячная купюра в книге. Пьяная женщина за столом. Сдача чуть меньше четырёх тысяч. Мелочь не позволяет закрыть книгу до конца. Как можно быстрее кладу сдачу на край стола, чтобы незаметно уйти.
— Стоп! — кричит она мне в спину. Я пошлю её к чёртовой матери.
— Что такое? — Уже можно ничего не скрывать.
— Это что? — Она рывком открыла книгу. Несколько монет упали на деревянный пол.
— Ваша сдача.
— Да н***я она мне нужна. Подавись ею, сраный урод. — Она пытается встать.
— Девушка, это ваши деньги. Мне они не нужны.
— Да ты ещё тот козёл. — Ноги почти подвели, но она справилась. Взяла купюры, сжала их в правой руке, на секунду мне показалось, что она хочет бросить в меня эти деньги. — Да пошёл ты.
Прямо на выходе ей попалась Катя. Точнее, Катя сама прибежала на крики сумасшедшего человека. Клиент всегда прав, даже если он не животное. «Мне не принесли сдачу, официант грубиян, я буду жаловаться, завтра вас закроют» — ничего нового. Такие ситуации слишком часто происходят, на них уже никто не обращает внимания. Это только выматывает.
— Максим, что произошло? — Катя слишком добрый человек. Она знала это. Знала, что произошло.
— Всё нормально. Просто пьяный человек. Я пошёл покурить.
— Вы ей чек отдали? — Каждый переживает за свою шкуру.
— Всё нормально, говорю же.
Спустился на пирс, радуясь мнимой тишине. Шум моря перебивал сезонную музыку.
После одиннадцати часов началось движение. Виолетта пришла в компании трёх парней и трёх девушек. Муравьи сразу взялись за дело. Дамы накрывали на стол, мужики ушли к мангалу с бутылкой коньяка. Основное освещение было выключено, на площадке работало только несколько фонарей. Они спешили отдохнуть, хотели опередить минуты, потерянные в этот день. Пошлые шутки всегда заходили на ура после заката. Алкоголь, еда, секс — только и всего.
— Пойдём купаться. — Арчи подошёл ко мне с двумя полотенцами.
— Да, пойдём.
Мы спустились по лестнице к пирсу.
— Ну что? Может, заднее сальто попробуем? — Он уже стоял на шине, смягчающей удар кораблям.
— Ты решил вспомнить былые времена?
— А почему нет? Раньше получалось, думаю, сейчас я тоже не промах.
Он сделал сальто с уклоном на правую сторону, у меня получилось не лучше. Это раззадорило нас. Попытка, ещё одна. Плевать на результат, мы вошли в раж. Море вернуло нас на десять лет назад. Нет работы, забот, постоянной боли, тошноты и жестоких людей. Только море и пирс. Я уже забыл, как приятно плавать под водой с закрытыми глазами, пытаться достать до дна, где вода намного прохладнее и загадочней, чем на поверхности. Всё это было тогда, где-то там. Казалось уже потерянным, но нет. Этот вечер дал мне возможность по-настоящему смеяться и радоваться.
Я подметал площадку, когда мне позвонил брат.
— Макс, привет.
— Привет, Дима.
— Как дела? Как работа?
— Всё нормально, работу всё так же ненавижу.
Он лукаво засмеялся.
— Ничего не меняется.
— Это уж точно.
— Слушай, мы едем в Ялту и думали по дороге заскочить к тебе. Сколько мы не виделись? Год? Или даже больше.
— Где-то так. Заезжайте, я буду только рад.
— Ты сможешь выкроить для нас пару часиков?
— Да, конечно. Наберёшь, как будете подъезжать. Я вас встречу.
Время подходило к десяти, оставалось только вынести мусор и включить музыку, чтобы новый день начался.
Двери открылись, а я пошёл завтракать сырниками со сгущёнкой. Катя отправилась спать в маленький офис на раскладном кресле, а девчонки побежали курить, попросив меня сделать кофе.
К двенадцати часам мне повезло обслужить два столика, послушать нытьё Нади о возвращении домой да выкурить парочку сигарет. Время шло медленно и скучно, от безделья и ворчания курчавой толстухи начинала болеть голова. Она получала удовольствие от жалости к себе, настолько огромное, что каждый раз готова была расплакаться от своих же слов. Смешно и грустно, но больше смешно.
Я ждал старшего брата, но не мог никак понять — хочу его видеть или нет. В детстве он был примером, наставником, а иногда даже кумиром. Но шесть лет разницы погубили все наши братские чувства. Он окончил университет, ушёл с головой в работу и отношения, а я только пробовал жизнь на вкус. Затем смерть отца, поставившая точку в нашем общении. Мы не говорили об этом, а после не говорили вообще. Никаких звонков, только редкие переписки да поздравления с праздниками.
