— Образование сценариста? Что за глупости! Посмотри на себя! Ты постоянно скитаешься в поисках новой работы, живёшь, как семнадцатилетний студент, в какой-то коммуналке на окраине Москвы. Веселишься там с утра до ночи. О чём ты говоришь? Сколько там? Три сотрясения за полгода? Поломанный нос. Ах да, сколько уже в обезьяннике побывал? Возьмись за голову! — Он вложился в этот удар.
— А-а-а, вот оно, значит, как! Значит, вот так я живу? — Я опорожнил бутылку, наполнив бокал до краёв, сделал несколько больших глотков.
— Я что-то забыл сказать? Ах да-а-а! Твои вечные обиды на семью. Ты у нас самый обделённый. Ты, бедняжка, бросил учёбу, потому что денег не было. Жертва ситуации. Да, я помню, как ты говорил мне это по телефону.
— Знаешь… Я люблю тебя, ты мой старший брат, мы семья, и я понимаю тебя. У тебя серьёзная жизнь, работаешь шесть дней в неделю, выпиваешь только в отпуске, жена, дочь, квартира, машина — всё как надо. Я это понимаю. Но ты построил забор, а за ним у тебя стоит высоченная башня.
— Слушай, говори нормально, не люблю, когда ты так говоришь. — Он скривил лицо и достал сигарету.
— Я говорю о том, что ты любишь наблюдать, но не участвовать. Как часто мы общаемся? Да мы почти не знаем друг друга. Не будь мы братьями, уверен, мы бы и руки друг другу не пожимали. Алкоголь, драки? Господи, да это всё бред. Знаешь, что не бред? То, что по факту тебе плевать на моё обучение, лишь бы мама перестала об этом говорить. Тебе плевать на то, как я живу, тебя волнует только то, как это может сказаться на тебе. Тебе плевать на меня. Когда я купил кольцо, хотел сделать предложение — ты поддержал меня, но когда всё полетело к чертям, где ты был? Ни слова, ни слова от тебя не услышал. Мне жаль, что мы не понимаем друг друга, жаль, что ты не разделяешь или хотя бы не принимаешь мои идеи. К сожалению, мы всего лишь братья.
Я встал, допил двумя глотками бокал и отправился на работу.
В кафе была обеденная тишина, один столик занят внутри и один снаружи. Арчи в помощи не нуждался, а у меня оставалось около двух часов в запасе. Я отправился поваляться в постели. Восемь пустых кроватей находились во мраке прохладного подвала. Упав на мягкий матрас, мне захотелось уснуть и забыть этот проклятый разговор. Сон почти настиг меня.
— Макс, ты чего так рано? — Арчи спустился и упал на кровать, стоявшую напротив.
— Братские разговоры быстро подошли к концу. — Я не открывал глаза.
— Ты сказал ему по поводу поступления?
— Нет.
— Почему?
— А зачем? Я всего лишь отправил работу на конкурс.
— Ну, мало ли, тебе повезёт.
— «Мало ли» не стоит того, чтобы давать моему брату повод для насмешки.
— Как знаешь.
— Знаю. Дай мне немного поспать. — После этих слов я отвернулся к стене и уснул.
Арчи разбудил меня через полтора часа, сказав, что ребята уезжают и зашли со мной попрощаться. Холодная вода придала бодрости, отражение в зеркале — уныния. Надо побриться и подстричься, ещё неделька — и можно делать хвостик из русых выжженных волос.
Дима стоял позади всех. Он был немного выше меня, короткие светлые волосы уже заражались сединой, морщины осадили его карие глаза, крепкие жилистые руки держали дорожную сумку. Элла обняла меня и пригласила в гости: «Приезжай уже к нам, когда-нибудь». Я всего лишь улыбнулся в ответ. Дима протянул руку, а затем так же обнял меня. В это мгновение чувство неловкости проявилось у нас обоих. Нам было это чуждо, но нам было это нужно. Наступал самый тяжёлый момент. Я сел на корточки, чтобы посмотреть на очаровательную племянницу. Ей шёл уже четвёртый год, а я всего-то вижу эту крошку пару раз в год, когда она гостит у бабушки.
— Эй, ураган! Пора прощаться.
— Пока.
Я обнял её и почувствовал маленькие ручки на шее. Тоска и боль пытали сердце. Оно стучало с бешеной скоростью, пытаясь сбежать… пытаясь не чувствовать. В её жизни я всего лишь эпизод из сериала на третьем канале, через несколько часов она переключит его и забудет. И как бы мне ни хотелось видеть её чаще — ничего не получится.
— Ну всё! Отпускай! — сказала она.
— А поцеловать дядю на прощанье?
Она поцеловала меня в щёку и побежала к маме. Дима напоследок сказал: «Всё будет хорошо». В этот момент он был так похож на отца. Я улыбнулся и подумал, что никто из нас не умеет извиняться.
Они уходили втроём вдоль набережной, довольные и счастливые, а я сел на бордюр, поправил фартук и закурил. Радость и печаль настигли меня одновременно. С одной стороны был брат с семьёй и спокойной примерной жизнью, а с другой остались обломки захудалого домика, где когда-то была наша большая семья. Сегодня я сам поднёс огонь и сжёг всё к чертям. Теперь крысам и клопам негде спрятаться. Ведь больше ничего нет.
В десять часов зал стал пустым. Я ходил по кругу площадки, наблюдая за волнами, избивающими пирс и одинокие кафешки, напоминающие морских стражей. Музыка придавала бодрое настроение, алкоголь ещё не выветрился, хотелось продолжения. Поднявшись в закрытую бетонными блоками коробку, где кричал телевизор и девчонки попивали «Голубую лагуну», я отправился на кухню.
