— Ох, это ты уже что-то выдумывать начинаешь, — говорит Тобиас. — Все идеально просто: дом находится прямо перед нами — вполне стандартный дом французского фермера с дверью в центре; два крыла — это служебные пристройки. Смотри, все правое крыло — это один большой амбар, соединенный с домом этим вот деревянным мостиком. Второе крыло представляет из себя ряд более мелких строений с еще одним двориком… Нет, постой, это не дворик, а развалины чего-то. Все заросло травой, и это похоже на огороженный сад… — Он делает паузу и хмурится. — Но может быть, я ошибаюсь, и это…
Мы оба заворожено смотрим на это место, но не в состоянии ничего понять.
В дальнем конце просторного двора мы замечаем поржавевший морской контейнер, криво стоящий на подпорках из кирпича. Пока мы осматриваемся, оттуда появляется маленькая женская фигурка. Женщина машет нам рукой и идет в нашу сторону; волосы, прямые и черные как смоль, легкомысленно развеваются за спиной. «Совсем ребенок!» — с удивлением думаю я. Ей лет девятнадцать-двадцать, никак не больше.
Когда она подходит ближе, я вижу, что лицо ее обветрено, как будто она всю свою жизнь провела на открытом воздухе. Но главное, что сразу бросается мне в глаза, это яркая зелень ее глаз на загорелом лице.
— Хай, я Лизи.
— Вы американка?
— Из Калифорнии, — отвечает она, переходя на английский.
— И вы живете в этом морском контейнере?
— Да.
— Не в доме?
Она зябко передергивает плечами:
— Ни за что! Абсолютно исключено.
— Вы здесь уже давно?
— Я прожила здесь почти год. Летом в контейнере слишком жарко, так что я сплю в гамаке под деревьями.
— А каким ветром вас вообще сюда занесло? — интересуется Тобиас.
— Мне удалось насобирать достаточно денег на билет до Парижа.
— А из Парижа?
— Пришла пешком.
— Пешком? Из самого Парижа?!
— Да. На поезд у меня не было денег. Так что на это ушло несколько месяцев. Когда я приехала сюда, я была совсем худышка.
— А чем же вы питались?
— О, иногда люди давали мне какую-то еду. Иногда я находила ягоды. И немного замечательных листьев.
— Но… а ваши близкие за вас не переживают?
— Семьи у меня нет. Только приемные родители. А уж они за мной скучать не станут.
— Это просто поразительно, — говорит Тобиас.
— Я люблю свободу.
— Вы определенно удивительная женщина.
Она напоминает мне какое-то животное, но в тот момент я никак не могу сообразить, какое именно. Тюленя? Та же текучая энергия, но слишком стройненькая. Кошку? Но она более живая, чем кошка.
— Начнем с амбара, — говорит Лизи. — Это моя любимая часть.
— Какая замечательная крыша!
— Она сделана из традиционной для Лангедока выпуклой черепицы. Очевидно, в старые времена они формовали ее на бедрах молоденьких девушек.
Мы заходим внутрь через своего рода мастерскую и карабкаемся по шаткой лестнице, которая приводит нас в небольшую комнату с полом, усыпанным соломой. Только войдя туда, я чувствую, как повеяло воздухом из-под крыльев, и успеваю заметить сову-сипуху, белую и величественную, которая выпархивает через открытое окно.
Тобиас охает:
— Это невообразимо! Она просто сидела и пялилась на нас целую минуту. Ты видела ее? Похожа на злое привидение.
— Здесь живет пара. У них тут гнездо, — говорит Лизи. — Я стараюсь их не беспокоить. Посмотрите сюда.
Она показывает на проем размером с небольшое окно, и мы заглядываем через него внутрь амбара.
— Он просто громадный, — говорит Тобиас.
— Пол нуждается в починке, — замечаю я.
— Из него выйдет замечательная студия звукозаписи. — Тобиас осматривается и лукаво добавляет: — Анна, а ты могла бы устроить здесь свой собственный ресторан.
— Не говори глупости! Отсюда до ближайшего жилья много миль пути. Как я могу устраивать тут ресторан? К тому же здесь нет дверей.
— Он предназначен для хранения сена, — поясняет Лизи. — Вы можете залезть в него через люк в потолке конюшни, которая находится ниже.
Она ведет нас через дверной проем в крытый деревянный переход. Под нами — водосточная канава.
— Похоже на пересохшую речку, — говорю я.
— О, во время дождя эта канава превращается в довольно большую речку, — небрежно говорит Лизи. — У нас тут часто бывают бури. Это так захватывающе — стоять на этом мостике и наблюдать за молниями: шаровые перелетают через дом, а разряды бьют в холмы.
— Круто! — отзывается Тобиас.
Я смотрю с мостика вниз и пытаюсь представить себе, каково стоять здесь в сильную грозу, когда под тобой ревет поток воды. Сам этот мостик крепкий и красивый. Нормальные размеры делают его еще более привлекательным в месте, где масштаб громадных построек, похоже, соревнуется с грандиозностью сил природы.
— Здесь может быть красиво, если поставить сюда несколько горшков с геранью, — говорю я.
Но ни Тобиас, ни Лизи меня не слушают.
— Отсюда я отведу вас в главный дом, — говорит девушка.
Мы проходим по мостику и оказываемся в большой верхней комнате с высокими, от пола, французским окнами и кованым балкончиком, как у Джульетты.
