Успокоился, лишь когда я, психанув конкретно, написала заявление и отнесла в отдел кадров, заверив дату и время приема. Три дня мы вели переговоры, Энди работал курьером и передатчиком: ругательств - с моей стороны, извинений - со стороны Янкевича. Извинения записывались и читались по бумажке, а вот ругань блондин запоминал наизусть. С величайшим удовольствием, светящимся на холеной физиономии.
Похоже, мы оба его достали своими разборками, но собственный темперамент не позволял парню показывать все эмоции. А вот моими он делился, попутно обогащая лексикон: ведь обозвать друга и почти брата по-черному, но без нецензурщины - тоже уметь надо...
В итоге, я устала от этих игр и послала Андерса туда же, куда и Кирилла - далеко и безвозвратно. Тот обиделся и больше курьером работать не стал. Тогда уже, ближе к вечеру, ко мне приперся Янкевич, угрожая жестокой расправой, если не прощу. Например, носить мне под дверь все те же лилии, раскрасить подъезд идиотской расцветкой и... обещал еще что-нибудь придумать, такое же гадкое. А сам ластился ко мне, будто огромный кот, уставший грустить без хозяйки. Только что, не мурлыкал, когда прижимался к моей спине и нагло облапывал. Хорошо, что в офисе вновь никого не было...
Ну, ладно... Сознаюсь: я спецом задержалась, чтобы дать ему шанс поговорить нормально. Ведь знала, что не отстанет. Ну, и соскучилась, конечно, тоже...
В общем, трех дней в ссоре оказалось достаточно, чтобы Кирилл сдался и пообещал, что будет вести себя прилично. И даже старался обещание сдерживать. Несколько раз, тем не менее, срывался: увлеченно что-то обсуждая в коридорах, прихватывал за талию, или смотрел иногда столь интимно, что даже окружающие смущались... Приходил в себя только после моего злобного шипения или откровенно угрожающей гримасы...
А может быть, я себя накручивала, и мне лишь мерещились косые взгляды коллег и шепотки за спиной. В лоб спросить никто не решался. Знали - себе дороже. Во всем, что касается личной жизни, я никогда не опускала иголки и посторонних в нее не впускала.
Жизнь текла своим чередом, лето потихоньку подбиралось к августу, ночи теряли белизну, приобретая новое очарование темноты, разбавленной светом отраженных в воде фонарей. Будто впавшие в детство, мы бродили по набережным, любовались разводом мостов, забывали про то, что с утра - бежать на работу. Да еще и прикидываться, что встали мы не из одной постели...
Нинка подсмеивалась над залегшими тенями под глазами (следствие жесткого недосыпа), притворно дулась, что видит меня лишь по "скайпу", настойчиво зазывала в гости - познакомиться, если официальным языком, и "заценить" - если говорить правду. Но я, отчего-то, боялась показывать и рассказывать о своем счастье. Вспомнились, вдруг, суеверия, пришедшие от прабабушки...
Я неслась к кабинету Янкевича на всех парах, довольная приближением пятничного вечера. В планах был выезд на природу, на берег Финского, с палатками, котелками, костром и тому подобными прибамбасами. И повод был, чтобы зайти, официальный: хотела отправить двух парней на внешний тренинг, а деньги на это выделял только "Сам" (так теперь за глаза называли Янкевича, что и льстило ему, и бесило, одновременно)...
Девочки, замещающей секретаря на время отпуска, снова не было на месте. Додумались, тоже мне, кассира на это место посадить. Считай, что её здесь в принципе не было и не будет. Но... кто-то так решил, и не моего ума это дело.
Одна беда: дверь почти постоянно нараспашку, дурная привычка у Кира - не закрывать, как следует, и в нее всегда может вломиться, кто угодно. Ну, и я решила вломиться: чтобы продемонстрировать, как он не прав, так легко попирая элементарные правила безопасности.
Продемонстрировала.
- А ты не заигрался ли, милый?! - Визгливый женский голос, похоже, давно уже визжал. Так быстро нормальные люди на истерику не переходят. - Обещал разобраться с этой профурсеткой за пару недель, а сам!!!
Застыла у приоткрытой двери. Не решилась войти. Хотя, до боли хотелось узнать, что за дамочка там голосила, и о какой профурсетке речь-то шла...
- Я тебе по срокам ничего не обещал. - Холодный, жесткий голос Кирилла. Все интереснее становилось...
Видимо, отпор подействовал: тетка слегка сбавила громкость, и тональность визга снизилась. Правда, голос более приятным не стал.
- Кирюша... - Фу. Неужели, ему нравится такое "ласкательное"? Аж перетряхнуло всю. Но это я сама себя отвлекала, чтобы не волноваться зря. - Ну, ты же знаешь... Бизнес без тебя загнется, а ты все бросил, уехал сюда... Еще и этот дом... Почему ты держал его в тайне? Ты что, совсем сюда переехать решил?
Боже. Как можно так разговаривать? Плаксиво, требовательно и холодно, одновременно? Там, похоже, какая-то актриса погибает, у равнодушного Янкевича на глазах. Пойти, что ль, глянуть? Вроде бы, некоторое право имею...
"Явление Христа народу"... Хотелось бы так обставить вхождение моей особы в кабинет. Но... не вышло. Жаль.
