- Что ты здесь забыл? - Процедила сквозь зубы, не отрывая голову от подушки.
- Тебя. - Голос уже раздался прямо надо мной, над самым затылком. Смысл ответа проигнорировала.
- Как ты попал сюда? Закрыто же...
- Карту магнитную взял. Ею и открыл.
Сжала зубы от злости и от бессилия. Он же - хозяин жизни. Зачем разрешения спрашивать?
- Лиз, ты сколько времени на солнце провела?
- Не засекала. Твоё какое дело?
- Похоже на тепловой удар. У меня такое пару раз было в отпуске, когда забывал уйти в тень вовремя. Тебя знобит, кажется. Давай, температуру померь. Я у администратора вытряс всю аптечку, нашел жаропонижающее. Но нужно убедиться, что я прав.
- Боже мой... откуда такие познания в медицине?
- Олег посоветовал присмотреться. Похоже, не зря...
Черт. Вот, оказывается, в чем дело. А я-то думала, что это симптомы того, как болит израненная душа... Как все банально...
- Лиз, померь температуру. Тебе же нужно. Выпьешь порошок, полегчает...
Протянула руку, не глядя на него. Взяла холодную палочку, поставила. Хотя, и так уже знала, что жар был. Раньше не догадалась, потому что думала: озноб от нервяка, а не от перегрева на солнце.
Через пару минут вытащила. Так и есть: ровно тридцать восемь. Не успела вглядеться, как термометр был отобран и тщательно изучен.
- У тебя нет ни на что аллергии?
Помотала головой. Говорить с ним не хотелось, а совсем игнорировать - глупо. С помощью ведь пришел. А на кой хрен ему сдалась эта помощь - лучше потом разбираться, сейчас не то время.
Пришлось приподняться, сесть и выпить сладко-горькую мутную гадость. Перекорежило всю от её вкуса. Кир хмыкнул, глядя на гримасу, но ничего не сказал. А мне было уже фиолетово на все.
Улеглась обратно на живот, обняла подушку.
Он зачем-то свет включил. По глазам резануло болью, даже сквозь закрытые веки.
- Что делаешь?! Пытку придумал?
- Сейчас выключу. Подожди секунду. - Чем-то пошуршал, затем вырубил верхний свет, дотянулся до ночника на стене. Так лучше стало. Категорически запретила себе говорить "спасибо", хотя вбитая с детства вежливость вопила об этом и требовала.
Присел на кровать, потянул вверх край моей футболки... Теперь уже дернулась, правда, вяло:
- Ты что, совсем офонарел?! Куда лезешь?
- У тебя кожа ярко-алая. Нужно хоть немного смазать. Лежи. Больше ничего не сделаю.
Непроизвольно сжалась всем телом, напряглась, ожидая боли... легчайшее прикосновение самой тонкой ткани тревожило, а тут мужские руки... не заорать бы... И без того перед ним стыдно за свою слабость.
Прохлада, опустившаяся вместе с ладонями Кира на поясницу, была сродни каплям влаги на иссохшей земле пустыни. Чуть не застонала от кайфа... Какой-то звук вырвался, все же, больше похожий на мяуканье... И самой от себя гадко стало: мой самый главный обидчик просто наносит крем на кожу, а я уже расплываюсь... Что же за натура у тебя такая дурная, Лиза?
Он осторожно продвигался вверх, вдоль позвоночника, к ребрам... Обильно выдавливал крем на ладони и снова смазывал, везде, где позволял край завернутой футболки.
- Черт. Лиз, ты горячая, как печка. Все моментом впитывается... Только успеваю нанести. Как ты умудрилась-то? - Голос Янкевича, пусть и приглушенный, выдернул из накатывающей дремы...
- Уснула на солнце... - Зарылась поглубже в подушку. Так долго хотелось провалиться в сон, и не получалось, а теперь вот... мешают...
- Ну, как так можно-то? А если бы до ожога дошло? Была бы, как гриль, поджаренная. Глаз да глаз за тобой...
- Кир, что ты кудахчешь, как мамочка? Тебя, вообще, никто не просил о помощи...
- От тебя дождешься... - Вздохнул. Потянул край футболки повыше. - Можно?
Спрашивал, а сам, не дождавшись ответа, снимал. Мне бы возмутиться, но плечи ведь тоже сгорели... По той же причине позволила приспустить и пижамные шорты, ровно до линии бикини, тоже после того, как попросил разрешения...
Кажется, заботы досталось и ногам, и рукам... Но точно не помню. Разомлев от блаженных ощущений, выключилась.
Кто-то за окном вопил дурным голосом, что мяч не утонет, и не нужно за ним бросаться... Ему вторили еще голоса, но совсем невнятные...
Что за дела? В нашем дворе давно уже никто не играет с мячиком, у детей другие игрушки... И шум странный - никакого гудения автомобилей, проезжающих мимо, ни топота прохожих... Птицы поют, и ... будто бы ветер шумит ветвями...
Подняв голову от подушки, огляделась, вспомнила, где я, и обратно её уронила... Так сладко спала, что обо всем забыла. Очень хотелось потянуться. Прямо так, не поворачиваясь, этакой рыбкой... Рука на взлете к голове обо что-то запнулась. Что-то твердое... Пришлось оборачиваться снова...
Кир спал, откинув голову на край постели. А сам - сидел рядом, облокотившись на нее спиной. О, как... Ничего себе, выверты... Разбудить бы его, да жалко...
Пока решала, что теперь с этим спящим принцем делать, он сам встрепенулся. Покрутил головой, разминая шею, с силой потер лицо руками... Вот интересно, почему только дети и женщины трут глаза кулаками, а у мужчин такого никогда не видела?
- Привет. - Как ни в чем не бывало... Только голос немного хриплый.
