От визга я оглохла и почти ослепла (глаза прикрылись сами, как потом поняла), и от души благодарила небо, что так вовремя, все же, сходила в крапиву. Иначе, конфуза не избежать бы... Одна беда: встать самостоятельно не сообразила. Слишком много набежало в голову посторонних мыслей... Кир поднял. Почти за шкирку. Сначала меня. А потом тех самых обладателей двух фальцетов.
- Мама, привет. Ты что здесь делаешь, в такую рань?
Он улыбался. А я решила, что хуже уже все равно не придумаешь, поэтому, можно в ответ и ухмыльнуться. Плюс-минус пара доказательств моей никчемности уже ничего не исправили бы...
Подумать-то я подумала, но, на деле, изобразить хоть какое-то подобие улыбки ни черта не вышло. Сил просто не было. Потому лишь хмуро наблюдала, как эта тщедушная женщина, мною весьма примятая и испачканная мокрой листвой, виснет на шее Кирилла. Вот она, значит, какая, эта мама...
Можно бы и соврать, конечно, о том, что я именно такой и представляла себе его родительницу. Или совершенно не такой... Но, по-честному, о ее внешности абсолютно не задумывалась. Как и о голосе, и о характере. Было не до того. Просто: "жена бандита", "мать олигарха". Силуэт из картона с двумя ярко горящими надписями.
Силуэт оказался вполне себе живым, материальным, подвижным и причитающим. Сразу на несколько тем: "как оказался здесь", "почему не сказал о приезде", "зачем с черного двора заехал", "Лялечке лапку отдавили", "да ты же устал" и все в подобном роде. На меня - ноль внимания. То ли демонстративно, то ли, действительно, я так качественно прикинулась тенью от куста... Может быть, и другие причины были для игнорирования, но не сильно меня волновали. Я стояла, мерзла, переминалась с ноги на ногу, пытаясь избавиться от сырости в кроссовках, и отчаянно зевала (сказались и усталость, и нервы). Иными словами, вела себя до ужаса неправильно и неприлично, вообще не так, как положено при встрече с родителями. Пусть и не жениха (если быть честной и конкретной), но и не совсем чужого мужчины. Хотя, признаться, я никогда раньше и не бывала на таких встречах, и не проходила специальных тренингов на эту тему. И даже у подруг ни разу не поинтересовалась, как у них все это происходило.
Это сожаление пришло ко мне, расцвело, и тут же увяло. Я ж, в конце концов, неизвестно еще, зачем сюда привезена. Может быть, чтобы в лицо запомнили, чтобы проще искать и наказывать, при необходимости. Как назло, я об этом подумала как раз в тот момент, когда сумасшедше-радостная мамочка отлипла, наконец, от Кира и решила повернуться ко мне.
Кто из нас больше хмурился в эту секунду - неизвестно. Может быть, Кир и успел рассмотреть, а мне, как-то, не до этого было... Выдавленное через силу "здрасссте" тоже не сильно смахивало на любезное и радостное приветствие. Его и вежливым-то можно было назвать с очень сильной натяжкой. Ну, не хотелось мне в тот момент быть вежливой и приятной. Больше тянуло на убийства. Многочисленные, особо жестокие.
- Мама, знакомься. Это - Лиза. - Коротко. Внушительно. И ни черта не понятно, за каким хреном он приволок эту самую Лизу, то бишь меня, в родительскую обитель.
- Лиза, это моя мама. Вилена Игоревна.
Етит твою... А я-то думала, что Андерс - это извращение на российской земле. Но оказалось, что в семейке водятся еще и такие несчастные...
Нет. Я люблю красивые, звучные, необычные имена. Только вот, их приятно слышать. Хорошо запоминаются. Но как живут с ними их обладатели? Их же с детства, наверное, заколебали подколки и придирки ровесников... И я как-то сразу прониклась сочувствием к несчастной кирилловой маме. И уже более приветливо сообщила, что мне очень приятно. С ней познакомиться, конечно же. Критично-недоверчивый взгляд, очень цепкий, прозрачно-серых, очень холодных глаз. Так и не скажешь, что их обладательница могла бы верещать и причитать над мелкой, неприметной собачкой...
- А я вас не такой представляла... Лиза... - И голос такой же, замораживающий. Зря я, похоже, ей сочувствовала по поводу имени. Такая и язык могла бы запросто оттяпать, скажи ей кто-нибудь что-нибудь неправильное...
- Гхкм... А какой, если не секрет? - живое любопытство снова оказалось мощнее осмотрительной вежливости.
Со стороны Кирилла раздалось невнятное то ли покашливание, то ли хмыканье. Коротко глянула на него: нет, не улыбался. Но, отчего-то, мне показалось, что он изрядно веселился. Неизвестно, правда, по чьему поводу.
И эта, которая с холодными глазами и неадекватно-редким именем, которая смотрела на меня свысока и надменно (фигня, что ниже была на целую голову), тоже хмыкнула. Слегка неуверенно, как и я. Бровью дернула. Вот, выходит, откуда эта дурацкая привычка у Кирилла...
- Ну... Ира мне описывала вас немного иначе... - Она прижала к груди несчастную Лялечку, которая только пискнула и затаилась, мелко дрожа.
- И как же, если не секрет? - Меня потихоньку начинало распирать. От злости, от усталости, от непонятного приема. - Что она могла сказать о человеке, с которым общалась, находясь в глубокой истерике?
- Лиза, кхм...
