Целовались мы долго и по-настоящему, но остановились вовремя. Правда, могли бы и задержаться на подольше. И выезжать можно было глубоко в ночи, потому как пробка на выезде рассосалась только после двенадцати. А до этого мы стояли с нулевыми шансами на успех. Несколько часов, кстати. Бутерброды уже там и пригодились. И я с тоской вспоминала о термосе, которого никогда в жизни не содержала в хозяйстве. А ведь так пригодился бы сладкий чаек... Пришлось обходиться обычной водичкой из бутылки...
А Кир вслух сокрушался, что не взял водителя. Тот бы держался за руль все это время, а мы могли бы на заднем сиденье пообниматься... Чуть не вылила воду ему на голову, за такие шальные идеи. Хотя... обдумав, поняла, что не так уж он и неправ. Но ничего об этом не сказала. Просто пробку завинтила покрепче...
А потом перебралась на заднее сиденье. Прямо с ногами вскарабкалась. Очень в тему оказались брошенные там куртки: хорошая подушка из них вышла.
Сидеть в пробке - одно мучение. А вот лежать, в ней же, тоже мучение, но совсем другое.
Сначала я пыталась общаться с Киром. О чем-то даже интересном, и диалог складывался. Правда, периодически перемежался матерками со стороны водителя... А еще - предложениями с моей стороны, включить аварийку и перебраться ко мне, поближе. И скучать веселее было бы вдвоем, и обниматься, как вариант... А пробка, глядишь, тем временем и рассосалась бы...
Мне даже кажется, что Янкевич в какой-то момент был почти согласен. Но все начали потихоньку двигаться, и моя гениальная идея так и осталась невостребованной.
Не знаю, от чего я проснулась: то ли от тишины, почти оглушающей, разбавленной лишь тихим шорохом покрышек, то ли от мягкого покачивания, похожего на движение по проселочной дороге. Может быть, солнце слишком жгуче в глаза посветило.
В общем, было уже утро, очень тихо, и мы куда-то очень медленно вразвалочку катились.
- Мммм... - Все, что смогла выдать на тему доброго утра. Губы слиплись, горло пересохло, руки, ноги, спина, шея и даже, кажется, пятая точка затекли и ныли. И нестерпимо хотелось на природу. Это, скорее всего, и стало причиной пробуждения. Нужно быть честной перед собой и организмом...
- Ты проснулась? - Лишь на секунду притормозил, бросил взгляд в мою сторону, и снова сосредоточился на дороге. - Доброе утро.
- Остановись где-нибудь. И как можно быстрее. - Когда очень нужно, даже слипшиеся губы очень быстро можно разлепить. И неважно, что голос больше смахивал на сипение подзаборного алкаша.
- Трава мокрая, Лиз. Здесь дождь был, и сильный. Может, чуток подождешь? Мы скоро приедем. Немного осталось...
- Кир. Сейчас. И прямо здесь.
Что-то в моем тоне было такое, что он остановил машину. Тут же. Моментом. Чуть с сиденья кубарем не скатилась...
Что я могу сказать? Мокрая трава на обочине - это ерунда. Пережить можно. А вот крапива, по пояс... Тоже пережила, но не без последствий.
Кир только бровью повел, глядя, как я влетаю в салон. Еще быстрее, чем выскочила. Кстати говоря, Янкевич пытался как-то прокомментировать мою ошибку с выходом на природу... Открыл, было, рот, посмотрел на меня, закрыл обратно. Не знаю, что больше его остановило: страх или жалость.
Пробуждение не было приятным, и эмоции Кирилла меня вовсе не трогали. От слова "фиолетово". Тело болело, ноги были мокрыми, до колена точно, а пятая точка нещадно чесалась. Просто невыносимо жгло во всех местах, где хоть на секунду прикоснулась к коже треклятая зелень. Вот такая вот, мокрая, несчастная, вся исчесавшаяся, я и предстала пред ясными очами Кирилловых родственников.
Ну, как предстала... Проще сказать, выпала из салона, когда он затормозил на какой-то территории. Сразу же, как въехал в раздвижные ворота, так и затормозил. Кроме дороги, крытой асфальтом, да здоровенных берез по обочинам, я ничего не увидела. Но чутье подсказывало, что где-то в конце этой "тропки" должен быть дом. Домина. Усадьба. Замок, на худой конец. Потому, что к обычным домам не подводят такие вот садово-парковые дорожки. Непропорционально будет по размерам.
В общем, я тихо офигевала от масштабов бедствия (все-таки, не ждала, что родня Янкевича настолько крута), так же тихо и аккуратно выползала из автомобиля, больше глядя под ноги, чем по сторонам, и, с моим цыганским везением, чуть не упала в объятия хозяев. Вернее, на них самих. Так уж совпало.
Потому, что незачем из кустов вылезать, когда этого никто не ожидает...
Между прочим, я даже не визжала от страха. И не орала дурным голосом, когда свалилась на что-то мягкое. Так, немного поматерилась, потому что уже пора была: чересчур накопилось всего в моей чаше терпения. А вот то мягкое, на которое я упала, просто вопило, словно его режут. Нечеловеческим, кстати, тембром.
Это потом выяснилось, что голосов было два: человеческий и... хрен знает, как называть этих собако-недорослей... Нормальные собаки лают, рычат, скулят, на худой конец. А эти, котеночьего размера, умеют только визжать.
